Сердце Проклятого

– Никому не отходить! – хрипло прокаркал он, задыхаясь. – Ждем, пока стихнет!

– Какого хрена! – отозвался Ренье. Ему было явно плевать на субординацию. – Это может быть и на несколько дней, командир! Надо выбираться! Заматываем морды и ползем хоть раком отсюда! Мы все тут до завтра сдохнем!

– А куда ползти, ты знаешь!? – проорал Морис (его Карл видел как силуэт, и голос его мог разобрать только потому, что у француза теперь были противные визгливые интонации, хорошо слышимые в шуме ветра: от пересыхания в горле у него свистело, остальные же, наоборот, хрипели, словно пробитые динамики старого радиоприемника).

– Пока – туда, откуда пришли! – легионер взмахнул рукой, указывая куда-то во мглу, себе за спину. – Там можно найти укрытие от ветра и пересидеть. У нас воды – всего по фляге! Если не спрячемся – нам конец!

Ползти туда, откуда пришли, означало отказаться от мысли догнать профессора. Догнать прямо сейчас, сегодня и сломать его, свернуть ему шею… Этого Шульце допустить не мог.

Оставаться в засаде?.. Ренье был прав. Это не выход. Сдохнуть здесь – это дать Кацу уйти безнаказанным. Ну, уж нет!

На принятие решения ушли доли секунды, все-таки недаром Вальтер-Карл столько лет руководил своим легионом. Возможно, немец не был Спинозой, но своим солдатам он всегда казался Наполеоном.

– Взять друг друга за пояса! Не отпускать! Идем вперед!

Никто ничего не сказал. Наверное, потому, что никакой разницы между «вперёд» и «назад» в настоящий момент не существовало – главное было уйти с места, где они находились.

Но никто и не сдвинулся с места – встать и подставить себя под сокрушительные порывы, требовало решимости. Или предводителя.

– Я иду первым! – крикнул Карл. – Вторым – Ренье! Морис! Ты – третий! Замыкающий – Ларс! Встали! Ну!?

Шульце поднялся на полусогнутые, подставляя круглую согбенную спину ударам бури. От порывов ветра его качало.

– Ну!? – проорал он снова и закашлялся так, словно хотел выплюнуть легкие.

Внутри все горело, кожа на губах ссохлась в корку.

Ренье ухватил Вальтера-Карла за ремень, неразборчиво выругался, занимая позицию, и сила давления ветра для немца чуть уменьшилась – чужое тело прикрыло ему спину. Они двинулись сквозь клубящуюся пыль гуськом, словно пингвины сквозь антарктические снежные заряды, неуклюже переставляя ноги. Красные текучие струи вились под ногами, обтекая подошвы ботинок.