В жаре пылающих пихт

Вы Голиафы, а я – есть Давид. Множество хлебов для вас и зрелищ.

Горбоносый посмеялся.

– И язык твой – праща, а слова – камни. Только летят они вкривь и вкось.

Холидей сплюнул и помолчал, глядя на кареглазого.

– У тебя лицо знакомое, – сказал наконец.

– У меня? – спросил кареглазый.

– Да и ботинки… Где я тебя видеть мог?

– Будь мы знакомы, я бы тебя запомнил, – проворчал ковбой.

– А я и не говорю, что знакомы. Только видел.

– Чудно как-то.

– Что чудно?

– То, что лицо мое ты отдельно от меня видел.

– У других людей лица похожи на твое.

– Может, кто на меня похож, – сказал кареглазый ковбой.

– А ты что, милок, слова мои переставляешь? Я так и говорю.

– Мало, что ли, на свете таких.

– Ну, я повидал немало лиц как твое. Только проблема вот в чем. Я людей, которые мне добро сделали, запоминаю. И не помню, чтобы ты среди них был. Да и среди тех, кто моей смерти хочет тоже. Откуда ж ты взялся такой добродетельный? И воду поднес, и лошадь мою яблоком угостил.

Ковбой сплюнул:

– Будь моя воля, я б тебя давно пристрелил, как ты того заслуживаешь!

– Чем это, интересно?

– Не твоего ума дело.

Холидей повернулся к длиннолицему.

– А вы, братки, в молчанку играете?

Длиннолицый посмотрел на него и опустил взгляд в библию.

– Ну, бог с вами. Слушай, милок, так как тебя звать?

Длиннолицый наемник неожиданно заговорил:

– У него есть имя и у тебя есть имя.

– Что-что?

– У всех есть имена.

– Верно. У меня имя есть, Оуэн Холидей.

А вот парнишка ваш молчок, а маршал твой…

– У всех людей, что встречались мне, были имена, – продолжил длиннолицый чужим голосом. – Они твердят свои имена как молитвы даже во сне. Эти имена врезываются в их будущие надгробья. Чем чаще они их называют, тем глубже они врезаются в камень. Если у человека есть имя, то из него можно сотворить что угодно. Наши имена – это древнейшая из глин земных.

Холидей поглядел на него.

– И если твое имя у народа на слуху, то ты уже в их власти.

Над безымянным только никто не властвует, ибо его нет. И нельзя властвовать над ним или именем его осуществлять власть. Имена – вот зло человеческое. Впиши имя среди имен. Кем хочешь сотворить человека? Во что угодно превращай его даже спустя два тысячелетия после его смерти. И превращай бесконечно. Кому во что и как приспичит. Употреби в отношении его другие слова. Слова среди слов. Имена среди имен. Принуди к сомнениям. Именами осуществляется земная власть.