Босиком по осколкам

Губы поджались, нос слегка сморщился, на лбу появились легкие морщинки.

– Уйди с дороги, – вздохнула и потянула Милу вниз, чтобы спуститься уже по ступенькам и пойти к остановке.

Подружка немного сопротивлялась и с тоской обернулась на одиноко и бесхозно лежащий букет, я же потянула ее практически на буксире.

– Ты что наделала? Такая красотища же была, – прошипела она на меня, когда перестала оглядываться.

– Я?! – с удивлением и возмущением воскликнула. – Не я, заметь, купила букет, а затем выкинула все потраченные бабки в помойку.

Видела, как подруга поджала губы, а затем снова посмотрела на меня.

– Ну ты даешь, отшить самого Соловьева. Завтра весь универ гудеть будет, что он к тебе подкатывает. А я говорила тебе, что всё неспроста, – услышала в ее голосе удовольствие, что хоть кто-то из нас станет объектом такого внимания.

– Лучше бы никто этого не видел, – горестно вздохнула, чувствуя на себе множественные посторонние взгляды.

Как назло, вокруг было много студентов, так что незамеченным данное происшествие явно не осталось. И тут, вопреки моим молитвам, дорогу нам преградил знакомый мотоцикл. Меня охватило такое раздражение, что я была готова пнуть этот драндулет. Чуяла, что с сегодняшнего дня у меня огромные такие проблемы. Ага, в виде Кирилла Соловьева, вознамерившегося отчего-то покорить то ли мое сердце, то ли кое-что другое. Знать бы только, зачем.

– Одна чашка кофе, – не дал нам пройти, загораживая собой проход тропинки.

Настойчиво смотрел, больше не улыбался. Вид у него был воинственный, брови хмуро сведены на лбу.

– Нет, – дала резкий ответ и попыталась обойти его.

Вот только он не дал, обхватил мои плечи своими ручищами, притянул к себе. Мила же, предательница, наоборот, отошла, не мешая этому амбалу меня трогать.

– Я не отстану, так что соглашайся, – не отводил глаз от моих, наклонил при этом голову набок.

– Мой ответ – нет, ты глухой, что ли, Соловьев? – фыркнула, пыталась всё это время отодрать его пальцы от своих плеч.

– Смотри, – кивнул на стоящих сзади людей, что всё это время пялились на нас. Боже, мне кажется, или кто-то и вовсе достал телефон и снимал нас? – Завтра весь универ будет о нас говорить, решат, что ты моя очередная фанатка, которая проходу мне не дает. Ты ведь не хочешь этого?

Задержала дыхание, чувствуя, как внутри огнем растекаются гнев и злость. Какой же гад, всё просчитал.