Иван да Марья

 – Прозвучал у меня в голове лаконичный ответ на мой вопрос самой себе.

Странно, откуда он знает, о чём я думаю? Я же не строю мыслеформ и не пытаюсь их передать ему.

– Я сам не понимаю, почему я вас слышу, и почему вы меня слышите. С другими «ледяшками» у меня это не выходит. – Снова со мной заговорил землянин.

– «Ледяшки»? – Моя мыслеформа прозвучала угрожающе.

– Извините, я не хотел вас обидеть. Просто шахтёры так называют всех вас, пришельцев. – Прозвучала в моей голове мыслеформа.

– Извинения приняты.

 – Я не хотела поворачиваться и смотреть в чарующие карие глаза. Выходит, что он теперь будет знать все мои мысли? Нужно проанализировать, почему это происходит.

– Я думаю, что это происходит от того, что мы понравились друг другу. Остаётся только выяснить, на каком расстоянии мы можем обмениваться мыслями. – Снова прозвучала в моей голове мыслеформа.

– Нет, нет, это невозможно. Ничего такого я не чувствую и не слышу никаких мыслей, а только те чёткие мыслеформы, которые мне передают.

 – Упрямо я построила и передала ему свою мыслеформу.

– Вы не слышите моих мыслей только потому, что не хотите их слышать. Вам стоит только признать тот факт, что я вам не безразличен, и захотеть услышать, что творится в моей голове. – Возникла у меня в голове мыслеформа землянина.

Я снова повернулась и посмотрела на своего собеседника. Карие глаза смотрели спокойно и мягко, он смущённо улыбался. Я хотела ответить грубо, но вместо этого покраснела и отвернулась. Да, какие то эмоции этот шахтёр вызывает во мне.

И чтобы опять никого не напугать, отдала приказ защитному костюму: «Свой!». После чего услышала очередную фразу:

– Вот видите, вы сами сказали, что я вам не чужой. Так что прислушайтесь к самой себе.

Не хочу ничего слышать, а особенно чужих мыслей. Я сейчас сойду с ума. Почему на панели управления мигает красный свет? Уф, мы на месте, за работу!

Выгрузив и установив оборудование, нужно было пробурить три скважины на три метра и взять породу на анализ.

Место бурения было определено заранее, и менять район исследования было нельзя. Но выйдя из вездехода, мне открылась интересная и незнакомая панорама. Там где месяц назад была каменистая равнина, теперь повсюду возвышались груды остывшей магмы, три глубоких воронки были на том месте, где нам предстояло пробурить скважины. Осмотрев края воронок, я решила установить оборудование на пологих склонах, пробурить скважины и взять породу на исследование.