Чудо заморское. Повесть и рассказы

Ираида не разобрала. Она не собирается изучать язык неведомых зверушек. Ей четырёх изученных ранее языков с избытком хватает для работы и путешествий.

– …бывший муж…

– …страшный скандал…

– …не простил…

– …изменила…

Разноязыкий шёпот навязчиво вползал в уши, но Ираиде плевать. Разве это позор? Позор в её жизни уже был, и такой, что по сравнению с ним меркнет всё остальное. Теперь, судя по всему, настала очередь позориться кому-то другому.

– Ну, и что, что изменила? Я бы простил.

По мне лучше уж есть торт вдвоём, чем говно в одиночку!

Пьяный голос и деревянный хохот Мартина перекрыл все осторожные шепотки гостей. Из разных уголков зала послышался смех. Лицо суперзащитника сделалось багровым. Кажется, он ещё не до конца забыл язык.

– Ваш приятель Сергей Коблов просил передать вам большой привет и проклятье умирающего, Наталья, – обратилась Ираида к мадам Вяткиной громким, чётким голосом. – Он погиб нынче утром и больше не станет доставлять вам хлопот.

– Я не знаю никакого Коблова! – Зло выплюнула Натали.

Она почти овладела собой.

– Ничего. Скоро узнаете. Сергей – один из главных героев моей документальной повести. Она почти дописана, и её опубликуют даже в случае моей скоропостижной смерти.

Ираида в тот момент блефовала, но повесть появится на свет в положенный срок. Не верите – спросите Симону.

– Я никому не позволю разбить мою семью! Я буду драться! – Прошипела Вяткина.

– С удовольствием навешаю вам на ринге, – любезнейше отозвалась Ираида.

 – Только не на татами. В борьбе сумо у меня нет шансов против этакой биомассы.

– Наглая, зарвавшаяся проститутка!.. – Ожил вдруг Дмитрий.

Лицо его полыхало праведным гневом. Сливово-синие глаза метали красноватые искры.

– …рядом с тобой, – невозмутимо выдала Ираида. – Вы с ней отличная пара: списанная за профнепригодностью стриптизёрка и пресвятой лох-великомученик. Детишек вам побольше!

Она насмешливо смотрела вслед удаляющимся фигурам бывшего мужа и его шарообразной второй жены.

Раздались аплодисменты, сначала редкие и робкие, после переросшие в овацию. Богема – это всё-таки особенная порода людей.

Торжества Ираида не ощущала. Только опустошение и печаль.

Серьёзные намерения

– Если вы хотите быть со мной, Ирэн, вам придётся оставить ваши скромные литературные опыты и всецело отдаться…

Дальше Ираида слушала вполуха.