Отмеченный. Часть 1

Однако, это не отвечает на вопрос, почему ты в моей, черт возьми, голове.

– Я не в твоей голове, Марк. Я… существую с тем, что хотело убить тебя. И сейчас с ним. Под землей.

– Существуешь с ним? Хочешь сказать, ты внутри него? Внутри Лесного?! Или…

– Я вижу всё, что видит оно и ощущаю некоторые его эмоции. Я могу лишь слегка влиять на его настроение. Кажется, могу…

– Мэрон… То, что ты существуешь совместно с Лесным Страхом и видишь то же, что и он – означает, что твой мозг живет в нем, как бы это бредово не звучало.

Ты понимаешь и говоришь, как человек. Скажи…

– Да. Кажется, я был человеком.

– Был человеком? Как давно?

– Настолько давно, что почти ничего не помню. Это была другая жизнь, и с каждым годом она становится всё больше закрытой для меня.

– И всё же постарайся вспомнить. Фамилия Вассер тебе ни о чем не говорит? Мэрон Вассер.

– Мэрон кто?

– Принц из Кардеула, которого звали Мэрон Вассер.

– Мэрон Вассер из Кардеула… – задумчиво повторил он, – Принц Кардеула?

– Да.

– Мэрон Вассер, – вновь повторил он.

– Что ж, похоже ты в самом деле ничего не помнишь.

– Я сумел вспомнить свое имя, только когда ты спросил его… Твои слова на счет принца кажутся мне знакомыми, но я не уверен, что Вассер, и принц из Кардеула относятся ко мне. Извини.

– Ладно. Хм… Мэрон, скажи, как ты говорил со мной?

– Я могу только наблюдать и думать.

– Думать… Значит со мной говорил Лесной Страх?

– Лесной Страх? Так ты называешь это существо?

– Так его начали называть лет пятьсот назад, когда началась убийственная жатва.

Все жертвы Лесного были убиты либо в лесу, либо около леса, отсюда и прозвище.

– Ясно. Нет, Лесной Страх молчалив. Никогда не слышал, чтобы он говорил. Впрочем, думаю, это потому, что он недостаточно умен для произношения каких-либо слов. Он ведет себя, как хищное животное: хочет есть – ищет добычу, после убийства отдыхает, если чего-то опасается – уходит под землю.

– Опасается?! Он боится чего-то? Ты уверен?!

– Конечно.

Он постоянно боится быть обнаруженным. Долгое время Лесной не охотился именно из-за этой боязни. Его голод возрастал и вынудил двигаться очень далеко, пока угроза быть обнаруженным при добыче пропитания не миновала. Хотя я говорил, что он кажется глупым, здесь в его осторожном и точно выверенном поведении, чувствуется разум. Если его кто-то видел, то это был последний раз в жизни жертвы.

– Ты прав, никто еще не смог поведать, что он такое.