Демон сакуры

Но лицо отца по-прежнему оставалось искренне заинтересованным.

– Не знаю даже…, – растерянно протянула она. – Мои рисунки никому особо не нравятся. Я вот даже кружок живописи одно время посещала, но преподавательница меня только ругала… ну я и ушла. Мне нравится то, что рисую я, а все эти гипсовые бюсты, которые она нас заставляла копировать, да еще и пейзажи Левитана, которые для нее высший идеал, мне как-то не в тему!

– Интересно! – сказал он и встал.

Георгий Петрович решительно направился в ее комнату, и Майе ничего не оставалось, как последовать за ним.

Едва переступив порог ее комнаты, он сразу обратил внимание на небольшой рисунок на листе ватмана. Вставленный в узкую металлическую рамку он висел над диваном. Странное переплетение ярких, режущих глаза линий на густо-фиолетовом фоне выглядело хаотично, но зрелищно. Георгий Петрович приблизился и вгляделся. И чем дольше он смотрел, тем все менее странным казался ему рисунок. Какая-то непонятная, но мощная энергия исходила от этих переплетающихся разноцветных ломаных линий, казалось, что ты складываешь неведомую мозаику и видишь в ней вполне узнаваемые картины.

Он решил, что Майя изобразила свет уличных фонарей, отражающихся в огромных лужах, взволнованных сильным ветром, и сам удивился поэтичности этого образа.

– Что это? – все-таки спросил он, хотя ему не хотелось разрушать увиденную картину ночного дождливого города.

– Не знаю, – честно ответила Майя. – Мое настроение в тот момент, когда я захотела это написать. Мои друзья отчего-то видят каждый свое.

Даже интересно послушать их измышления, – добавила она и улыбнулась.

– Я вот тоже вижу…, – начал Георгий Петрович и осекся.

Ему вдруг расхотелось рассказывать о дождливой улице. Майя с любопытством на него посмотрела, но уточнять не стала. Ей подумалось, что так даже лучше, пусть то, что видит ее отец, останется для нее тайной.

– Но вообще стиль странный и точно неординарный, – заметил он. – Я такого не встречал и сейчас понимаю недовольство твоего преподавателя.

– Да чего еще было ждать от этой старой перечницы? – сказала девушка и пожала плечами. – Она только классику признавала.

– Но классика – это основа основ! – уверенно проговорил он и подошел к Майе.

– Садись, – пригласила она и кивнула на диван.

Майя достала с полки большую папку формата А-4. Они уселись рядышком. Георгий Петрович внимательно просматривал рисунки, которые демонстрировала ему Майя. И все они были выполнены в одном стиле.