Сердце ночи

 – Я видел… мой труп сожрала какая-то мерзкая зубастая тварь, похожая на голову огромной совы…

– Не надо! – резко произнесла Рената и поморщилась. – Удивляюсь, что ты все это помнишь.

– Да, помню…. Моя душа, или что-то… вылетела из тела, когда ты выпила всю кровь… и болталась возле тебя все это время. И я видел, как ты плачешь, но не мог проявиться. И ангела возле меня не было, никто не хотел взять меня на небо.

– Бедный мой…, – прошептала Рената.

– И я, такой вот бесхозный, если можно так выразиться, последовал за тобой сюда, – продолжил он.

 – И когда ты создала из красок мое тело, я обрадовался, влетел внутрь и ожил. Как ни странно, но я жив…. И я – вампир! Как и хотел…

– Ты уверен? – спросила она и о чем-то задумалась.

Ганс вдруг расхохотался, обнажив ровные и белые как снег зубы. Раньше, при жизни они у него были, насколько я помнила, кривоватые и желтые.

– Рената, милая моя, да ведь ты сама сотворила меня своим волшебным искусством, – сказал он. – Неужели ты не знаешь, что нарисовала меня именно вампиром? Я и выгляжу совсем по-другому.

– Откуда ты знаешь, как сейчас выглядишь? – удивилась она.

– В парке есть пруд, ты сама сделала воду в нем хрустально чистой. Словно зеркало…

– Но вампир не может видеть свое отражение даже в воде, – резонно заметила она.

– Я отражаюсь в пруду, но довольно смутно, – задумчиво произнес Ганс. – Видимо, я еще не до конца вампир. А может, в этом картинном мире вообще все по-другому, чем в земной реальности. Кто знает…

– Все может быть, – тихо произнесла она.

 – Я вхожу в картину, и поначалу… в верхнем слое сильно пахнет красками и все выглядит именно нарисованным. Но чем глубже я проникаю, тем реалистичнее становится все окружающее, и уже не отличишь, нарисованный это мир или земной. Грег постоянно боится, что я окончательно пропаду в каком-нибудь полотне и не захочу выходить обратно. И сейчас, когда я с тобой внутри этого парка, мне так хорошо! И я часто думаю, что и это жизнь, к тому же беззаботная и прекрасная, полная любви и безупречной красоты.

– Но я так больше не могу! – нервно сказал Ганс и шагнул к ней.

– Любимый, – ласково произнесла Рената и обняла его. – Разве нам плохо здесь?

– Я чувствую себя крайне странно, и чем дольше нахожусь в таком качестве, не понять кого или чего, тем сильнее внутренний дискомфорт. Моя душа не может окончательно соединиться с телом, созданным из масляных красок. И я начинаю сходить с ума! – закричал он, схватил ее за плечи и начал трясти.