Рыцари Полнолуния

Он кричал, что не позволит своему сыну жениться на дочери «актерки и потаскушки», что всем в деревне известно, кто такая Агнешка и где служит ее мать, и как только девушка появилась у нас, сразу навели справки, что за особа поселилась у Софии.

– Это Иоахим свел вас?! – орал отец в гневе. – А еще святой отец! Да он старый сводник! Ты в церкви с ней познакомился? А где же еще! Ведь эта девка только туда и ходила.

Я не успел помешать ему, отец вылетел из дома. Он шел размашистым стремительным шагом, я почти бежал за ним, хватая за рукава и пытаясь остановить.

Но он только отмахивался от меня, как от надоедливого комара.

Отец Иоахим встретил нас на пороге храма. Он смотрел с немым изумлением на раскрасневшегося разъяренного отца и явно не понимал, что привело его в такой поздний час в церковь. Тем более вечерняя служба уже закончилась. Плохо помню, что отец орал ему. Запоздавшие прихожане стояли поодаль и внимательно слушали, покачивая головами и тихо переговариваясь. Отец Иоахим вначале оцепенел, затем увел нас за церковь во дворик, укрытый со всех сторон каменными стенами.

Он усадил отца на скамью и остановился перед ним. Его речь была четкой и уверенной. Он клялся, что понятия не имеет ни о чем происходящем, и я никогда не встречался в стенах церкви ни с одной девицей, все это какое-то ужасное недоразумение. Мой отец вначале тяжко вздыхал и сопел, видимо. с трудом сдерживаясь от комментариев. Но постепенно успокоился и начал слушать священника более внимательно. Я тоже пришел в себя. Но последние слова отца Иоахима были словно внезапный сильный удар.

– Мать нашла Агнешке подходящую партию, – спокойно говорил отец Иоахим. – Поэтому девушка уехала. Ее выдадут замуж за достойного и богатого господина, и это правильно. Так и должно быть.

– Нет! – закричал я. – Так не должно быть!

Мужчины глянули на меня с недоумением. Но я уже плохо соображал, что делаю. Я бросился в крохотную пристройку, в которой читал священные книги и писал стихи, плотно закрыл за собой дверь и зажег свечу.

Мне казалось, что мир провалился в тартарары, жизнь кончилась, ведь без милого ангела не может ни солнце встать, ни луна взойти. И в то же время невыносимый стыд охватил меня за то, что я позволил чувству поглотить меня.

– Никому, никому это не нужно! – твердил я, обезумев от горя. – Я жалок и смешон. И мои стихи глупы! Их никто никогда не прочитает.

Я вынул листы из потайного ящика, начал рвать их и подносить куски к свече.