Василиса

 – То сезон и охотников тьма-тьмущая, то собачники на тренинги приезжают, то начальство с бабами отдыхать, то охотоведы на семинар, то свадьбы гуляют. А я всех обслужи, накорми, убери, не успеваю гостиницу отмывать. Забот полон рот!

– Твоя правда, Васена, – согласился Матвей Фомич. – Так ты и на работе зато! Уже свою копеечку имеешь. А ведь всего-то семилетку кончила! Разве плохо? Родителей-то, царствие им небесное, у тебя нету! Доченька моя… вечный ей покой!

Он быстро перекрестился. Василиса последовала его примеру.

– Не семилетку, а девять классов, – после паузы поправила она другим тоном. – Семилетки в ваше время были, а сейчас такого и нет давно, дедуль!

– Ну да, ну да, – закивал он.

– Только вот не успеваю я в село наше ходить, – сказала она, – с этой егерской работой. А там все же родители моего папы проживают. Одна я у них осталась-то!

– Царствие небесное и отцу твоему! – со вздохом сказал Матвей Фомич и снова трижды перекрестился. – Только вот родители его… ну ты сама все знаешь, Васенка.

– Знаю! – с вызовом ответила она. – И понять их можно! И вся деревня понимает.

– Да я чего ж? И я с понятием! Сынок единственный погиб, но ведь негоже горе водкой заливать, – тихо и как-то виновато проговорил дед. – Вконец ведь спиваются!

– Именно! А я и помочь ничем не могу, сижу тут на базе безвылазно, – сказала Василиса.

– Да чем уж им поможешь-то? Не беседы же душеспасительные проводить! Тебе самой-то годков мало! Тебя еще уму-разуму учить и учить.

– Хорошо бы и в церкву ходить чаще, – тихо произнесла она.

– Это хорошее дело! – согласился он. – Вот ведь как жизнь устроена. С малолетства нам внушали, что бога и нет никакого, что все это опиум! А вера-то все равно в умах осталась неискоренимая!

– Ты знаешь, что вышиваю я, а моя картина бисерная даже на выставку попала! – перевела разговор Василиса.

– Знаю, внучка! Таланты, видать, у тебя, – с гордостью произнес Матвей Фомич. – Дело-то важное, тем более при церкви эти курсы твои рукодельные.

– Вот именно, когда время есть, – со вздохом заметила она. – Ну ничего, зимой забот поменьше, вот и займусь! А премудрости, как ты выразился, не все изучила. Рисунок никак не получается. Все криво, косо, ненатурально. Вчера пыталась камыш зарисовать. Уж чего, кажется, проще? Ан нет! Неживой и все тут!

Матвей Фомич зевнул и тут же перекрестил рот.