Чудес не бывает. Книга I

Если бы я только видел, понимал, что ослеплён грёзами о перспективной работе. Если бы я видел, как малозначима медаль за обучение, красный диплом, как малозначим и сам я.

Представил себе картину, стою, держа в руках красный диплом, на ленточке болтается золотая медаль, но я совершенно один. Один среди всего населения, словно соринка в глазу, чуждый элемент, сбой матрицы. Может, все мои ошибки – преступление, а гнетущее одиночество – наказание от Высшей Справедливости. Может, я мог бы исправить всё, наладить, проложить новый путь и раствориться за непроглядной белой пеленой в новом мире?

Я даже пытался связаться со старыми знакомыми, надеясь на то, что в них найду успокоение.

Но все, кого я знал, давно остепенились, работают на своих прекрасных должностях, путешествуют, да живут в конце концов!

Живут… А что значит жить, быть живым? Ощущать мороз, тепло, иметь биологические потребности? Конечно, нет, философия и её основы, заложенные в каждого человека, так не считают. Жизнь представляется огромной ценной шкатулкой, куда ты кладёшь всё себе дорогое: память, друзья, любовь, счастье.

У меня же не было ни шкатулки, ни её возможного составляющего, хотя, можно было бы и себя запихать туда, закрыться и никогда не вылезать, пропасть, кануть в Лету.

28.08.2019.

На старую почту, заведённую ещё в далёком 2009 году, пришло сообщение от неизвестного отправителя. Я лениво потянулся к мышке и открыл письмо. Что на этот раз? Обещание заработать миллионы или выигрыш в лотерее, в которой я никогда не участвовал?

Всё же письмо спамом не оказалось.

Встреча выпускников 31 августа. Может сходить, проветриться? А зачем? Жизнь в четырёх стенах давно стала для меня родной, тишина, пыль, писк в ушах и заоконный шум мегаполиса. Всё рано или поздно надоедает. Губительное одиночество, не зря его называют болезнью.

Довелось залезть в шкаф, в поиске костюма. Будь всё хорошо, если бы на меня не вывалился семейный альбом, в котором также в картонных рамочках были фото из моей дивизии.

– Ну здравствуйте, мои призраки прошлого, – пробубнил под нос сам себе, поднимая альбом с пола.

Я и вовсе не собирался брать этот альбом в руки, цепляться взглядом за лица людей, которых уже нет. Было ни к чему пытаться ещё больше усугубить положение моего больного сознания. Но и оставить его пылиться не мог, что-то словно подталкивало меня на это. Саморазрушение, словно сладкая отрава, скользило вместо крови по моим венам.