Чудес не бывает. Книга I

Подумаете, плохая погода? Мне же, наоборот, нравились уныние, тоска, хранящиеся в такой погоде. В ней находилось место и мне, в покое, тишине и одиночестве. Я сливался с окружением, становился невосприимчивым, невидимым.

– Мерзость теряется посреди мерзости… – пробурчал я серому окружению за окном.

Можно было сказать, что я был рад встрече выпускников, вернее, тому, что появился резон выбраться прочь из этих стен и жадно глотать холодный воздух. Хоть какое-то общение с людьми. Может, найдутся друзья, восстановится круг общения, и жизнь медленными оборотами вновь обретёт краски? Брехня.

Мне маячит тридцак, а я всё ещё надеюсь и верю в глупые сказки.

– Проснись, Макс, Деда Мороза не существует, знаешь? – оглядев мрачное отражение в зеркале, промолвил я.

Серое небо, неслабый дождь, пробивающий лёгкие ветер. Я шёл по тротуару, шаркая подошвами и собирая влагу луж в ботинки. Сладко-сизая отрава, заполняющая мои лёгкие, расслабила меня ещё больше.

Прошло 35 минут. Я был на месте. Высокие колонны, пошарпанные от времени, отваливающаяся штукатурка.

Внутрь ВУЗа заходило множество людей. Я даже попытался разглядеть кого-либо, постараться, может, узнаю кого-нибудь. Однако, с тех пор прошло ни много ни мало около 5 лет. Я не стал избегать толпы и зашёл внутрь.

Пахло краской, заведение готовилось встречать в сентябре новых студентов. Не став сдавать пальто, я выдвинулся к указанному кабинету. Испытывал ли я волнение? Чёрт его знает, скорее, нет, апатия глушила его.

И вот я иду по слабоосвещённому коридору, вспоминая происходящее внутри этих стен.

Воспоминания прошлого, счастливого, ослеплённого юностью минувшего. Услышав достаточно громкие разговоры у нужного кабинета, я словно канул в прошлое, вспоминая, как раньше заходил в аудиторию. Молодой, дурной и ничего незнающий о жизни, а сейчас – здоровый бородатый мужик с контрастными серыми впадинами под глазами. Немного глупой иронии не помешает. Я медленно открыл дверь и зашел внутрь. Множество незнакомых людей уставились на меня.

– Ма-а-акс, ты?! – донесся чей-то крик из толпы.

– Да ладно, Костров что-ли? – заговорили люди, началась суматоха.

– Я – Макс Костров, – суховато ответил я, честно обрадовавшись тому, что меня ещё кто-то да помнит.

Куча незнакомых лиц словно набросилась на меня, называя поочередно свои имена. Сказать то, что они кардинально изменились – ничего не сказать. Я не узнал почти никого, однако испытал искреннюю радость при виде лучшего друга своей юности – Степана.