Чудес не бывает. Книга I

До сих пор не веря в происходящее, я обошёл всю квартиру, проводя молодыми ладонями по старым обоям. Неужели… Неужели… Харон не обманул? Где-то в глубине души меня всё ещё терзали сомнения, что всё это дурной сон, которого бы лучше не снилось. Я понимал, что если я проснусь, то все эмоции слепой радости изрежут меня по кускам, заставят огрубеть и вновь нагонят удушающую тоску.

Звонок в дверь. Я в порыве надежд ринулся открывать. Поворот замка, толчок двери… Передо мной стояли они. Призраки прошлого, те, кого я потерял.

В глазах начало темнеть, ток крови пищал в ушах. Я попятился назад, уперевшись в стенку, скатился вниз. Сознание покинуло меня. Шок.

Стандартное явление, когда ты – вояка, разбитый на части, вдруг, получаешь что-то необъяснимое, что-то такое, что может изменить твою жизнь или же то, что ты давным-давно потерял, что-то важное. Прошло около часа, как я пролежал без сознания на кровати. Открыв глаза, я вновь обомлел. Рядом сидит брат, с кухни доносится голос матери. По глазам невольно покатились слёзы.

Утерянные, дорогие, но живые и со мной… Я дома…

Показалось, что всё дурное в моей жизни – военный конфликт, потеря брата, матери – лишь кошмарный сон. И вот, после долгого сна я проснулся. Наконец, проснулся после долгого кошмара, вышел в родное лето жизни, вдохнув в себя аромат светлого настоящего. Проснулся ли я или просто сошёл с ума? Я не знал ответа. Даже не мог предположить. В итоге просто решил довериться Харону и его силе. Пускай сейчас будь что будет. После встречи выпускников, я бы так и остался затворником, тихо, но верно сходя с ума.

Я знал это, знал, что так бы произошло.

Брат заметил, что я наконец очнулся. Он позвал мать. Она аккуратно присела на край, приложила ладонь к моему лбу. В их глазах виден свет, в их руках витает тепло. И на их лицах нет никаких бликов, как на фотографиях, которые я старательно избегал от просмотра.

– Эй, Максим, ты как? Переутомился, да жара ещё… – промолвил брат.

Казалось, будто бы я нахожусь в кукольном доме, а все окружающие меня люди – куклы, которыми управляют при помощи ниток.

В такой момент весь мир становится серым, словно беспросветная вода, лишающая тебя последнего глотка воздуха, что ты затаил на самый чёрный случай в прокуренных лёгких. И ты в безвыходном положении медленно, но верно опускаешься на дно, протягивая руку к угасающему наверху свету. Тьма и одиночество. К чёрту!

Я приподнялся с дивана, осматривая мать с братом. Живые, говорят, дышат.