Бумажные доспехи

– Ты заметил, что она мне понравилась, да? Решил поиздеваться? Вот старый пердун, а еще друг, называется…

Роберт продолжил ворчать, но Донно сплюнул, поняв, что напарник не серьезен.

– Придешь или нет? – спросил он.

– Приду, конечно, – тут же сказал Роберт. – Неужели вас вдвоем оставлять? Попробую отбить, так и знай.

Донно вздохнул и проворчал: «Придурок». Роберт только оскалился в ответ, но когда Донно отвернулся, ухмылка исчезла с лица. Он постучал пальцами по телефону, но звонить не стал.

– Принести что-нибудь? – спросил он. – Небось, с дамочкой придется вино пить?

– По-моему, она не особо по выпивке, – неуверенно сказал Донно. – Я спрошу.

Про себя поставил галку в списке «Что нужно сказать Морген». Сразу после указания больше не пользоваться наведенным очарованием.

Это он еще просто не успел понять, что Морген такие вещи лучше не говорить.

Утро началось с войны

С утра Морген ездила в Чайный домик, передала объемный сверток для Эвано. Вещи взяли, а к сыну не пустили.

Пришлось записываться на свидание – оказалось, что день-в-день нельзя, вот дурацкие порядки. Потом тряслась через полгорода в госпиталь, смотрела в окно автобуса на серые улицы и мокрые черные деревья, думала о том, что весна в этом году никак не придет.

Словно время застыло на месте.

Дурацкая эта мысль приходила уже не в первый раз, но Морген привычно отогнала ее, задумавшись над тем, что надеть в гости. При мысли о следующем вечере ее пробирал нервный смех: ну ввязалась, старая корова.

Спросить совета у Галки? Ох, нет. Подруга захочет узнать подробности, а Морген обещала Донно не рассказывать никому. Врать Галке не хотелось.

Донно оказался на редкость придирчив. Прислал пару сообщений, спросил, что она будет пить. Потом указание, чтоб макияж был обычным – у Морген тут же засвербело между лопаток и захотелось сделать наоборот. Останавливало только то, что все маги, и ее очарование будет только рябью в их глазах.

Донно сказал, что как-нибудь познакомит ее со следователем по делу Эвано – тот работал в их отделе.

Морген рассеянно слушала Галку, описывающую роскошный ресторан у Княжеской заставы, где они обедали с Женькой, просматривала новые истории болезней перед обходом и размышляла о том, надеть синее платье или серое.

Серое – более открытое, шелковое, но цвет совсем неброский, придется что-то с украшениями мудрить. А синее – к глазам хорошо, но строгое слишком.