Бумажные доспехи

– А вам-то чего снилось сегодня? Говорят, сегодня одиннадцатый лунный день, сны вещие, – сказала сестра-хозяйка.

– Да мне бред один снился, честно говоря… – отмахнулась Морген, – Лютики как будто во рту, горько очень, едва не задохнулась. Меня ими рвало.

Альбина подперла голову кулаком, призадумалась.

– Так-то лютики сами по себе не важны, тут два знака: цветы и тошнота. Цветы могут и к добру быть, и к нехорошему. А вот тошнота, рвота – к тому, что назойливый или надоедливый поклонник скоро пропадет. Есть у вас такие? – улыбнулась Альбина.

– Ну… можно сказать, что есть.

Женщины помолчали немного, потом Морген тихонько увела Галку в коридор. Сны снами, а работать нужно.

Периодически позванивал телефон: Донно присылал сообщения. Одни вопросы по Роберту, что ему нужно привезти, что можно есть, как дела, какие анализы. «А чего ты, интересно, ко мне пришел, а не к этому своему Роберту?» – спрашивала Морген у телефона, отправляя очередной ответ. Потом вспоминала, что это она сама отыскала Донно в холле и притащила его к себе.

Сказала ему приехать в обеденный перерыв – и тот все бросил, примчался знакомиться с лечащим врачом Роберта. На перевязку к Морген не пошел: сказал, что сходит в медблок Института. Больше он не писал и не звонил в этот день.

К больному другу      

– Ненавижу больницы. Ненавижу эту еду. Ненавижу и тебя тоже, старый извращенец, – мрачно бубнил Роберт, и у Донно слегка отлегло от сердца.

Когда все было на самом деле плохо, Роберт молчал.

– Я принес тебе то, что Морген разрешила, – сказал Донно.

– Ну зашибись, – взъярился напарник, взглянув на лотки с едой. – Она еще и мою диету контролирует?

Нарезанные листья салата, овощи, переложенные толстыми ломтями серого хлеба и отварной рыбой.

– Наверняка без соли, да? Я хочу нормальную еду, слышишь? Я загнусь быстрее от их столовской бурды, чем от той дряни, что у меня.

– Тебе сколько лет? – устало спросил Донно. – Мозги у тебя тоже задело, что ли? Какое тебе, к бесам, сладкое?

– Ладно вам, мужики, не ругайтесь – просипел с противоположной койки сосед Роберта. – Жрачку оставляй, если чего, я все съем.

Тощий парень по имени Гапшан, неопределенного возраста, с кучей разноцветных шнурков в длинных волосах был вечно голоден и чудовищно миролюбив.