Потерянные имена, чужие тени

Корнелий не сразу понял, что Тию говорит о горничной – и сам себе подивился, прежде за ним не водилось такого. Даже не задумывался, как зовут новую кухарку и горничную. Поднабрался высокомерия у местных?

– К слову о ней, – сказал Корнелий, – я все хотел у Раду спросить – не та ли она девица, которую Раду так зрелищно защитил у гостиницы?

– Да, это она. А кухарка Мони – ее мать. Раду сказал, что им все равно нужно где-то работать, и нарочно отыскал их. Отец у них дурной человек…

Тию задумалась о чем-то, потом договорила:

– Надеюсь, что не сильно пострадал после разговора с Раду.

Раду иногда такой вспыльчивый.

Корнелий закатил глаза, входя вслед за Тию в дом. «Лучше бы не спрашивал, – подумал он. – К чему мне новые заботы? Еще и обиженный мужик, который вдруг может прийти к нам за своей женой. Я теперь и не знаю, легче ли мне было без помощников… хотя скучнее, это верно».

Корнелия в городе не любили. За прежние свои визиты он уж и привык к этому, а сегодня только удивлялся, когда порой с ним останавливались поздороваться господа из приличной публики.

«Город маленький, верно, все уже давно знают, что меня к князю вызывали», – равнодушно решил Корнелий.

Правду сказать, на простой люд это не распространялось. В аптеке хозяин не грубил, но цедил слова через губу, порой презрительно поглядывая на стоящих позади Корнелия девушек – «мол, знаем, что за дамы». Бакалейщик едва-едва держался на грани приличий, разве что не шваркая о прилавок товарами.

Да и пусть их.

Еще бы не обсчитывали нещадно, а там что хотят, то думают.

– Ах, мерзавец! – с чувством воскликнул Корнелий, разглядев, что купил в аптеке.

– Что там, господин Тенда? – тихо спросила Тию.

– Не то дал, – процедил Корнелий. – Сказал же ему два раза, что нужно. Постойте здесь, я сейчас схожу…

Тию остановила его, невесомо коснувшись рукава.

– Давайте я попробую, может, получится договориться, а не поругаться.

Корнелий только хмыкнул скептически, но девушка взяла из его рук склянки и спокойно отправилась обратно.

Корнелий сначала думал остаться снаружи, на прохладе, но любопытство разобрало его, и не зря – не пожалел, что вошел в аптеку следом за Тию. Летуца, которая тихой тенью брели за ними все это время, придерживая новую шляпку обеими руками, в этот раз попросилась остаться на улице.

Тихо брякнул колокольчик над дверью, и глухой звук рассеялся в воздухе.

В аптеке пахло пылью, травами… серой, спиртом.