Сказки неназываемых земель

И сейчас все закончится. Эдда будет сидеть в башне до конца своих дней. А Мурху и Орну убьют.

Спасительная мысль пришла в голову Ри молнией.

– Стойте, – закричала она. – Стойте! Мы вас обманули! Эдда – это я!

Они вправду остановились, не сразу, и лишь слегка пригасив пламя и танец теней, окружавших Орну. Бородатый развернулся, Эдда охнула от боли в вывернутой руке.

– Помолчи, – почти простонала она. – Помолчи, пожалуйста! Не лезь в это.

– Докажи, – сказал бородач, и Ри поняла, что он издевается.

Чем она могла доказать?

Она выпрямилась, посмотрела ему в глаза. «Я смогу, – сказала она себе. – Я давно об этом думала, и… скорее всего, моя догадка верна. Я ничего не перепутаю. Ведь я знаю эти сказки наизусть». Она чувствовала холод в груди, но это ей не мешало.

– Отпусти ее, Родеберт Ирге, – как можно более спокойно и властно сказала Ри. – Я настоящая Эдда. А ты тот, кого Хозяйка пчел некогда обращала в медведя за то, что ты разрушил ее улей.

Ри повернулась к остальным.

Огонь погас, тени утихли, кинжалы пропали. Они все стояли и смотрели на нее. Кто-то изумленно, кто-то выжидающе. Мурху, освободившийся наконец, осторожно разминал онемевшие ноги, незаметно двигаясь в сторону Родеберта и Эдды.

– Ты – Орели, потерянная тень третьей сестры, – сказала Ри. – Ты – Фаукет Флам, Пламенное сердце, ученик черной ведьмы. А ты – Йоро Ланне, плававший за семь морей, чтобы добыть драгоценный камень из головы тысячелетней черепахи.

Она снова посмотрела на бородатого.

Родеберт зло прищурился.

– Я приказываю, отпусти ее, – резко сказала Ри.

Родеберт вскинулся и внезапно отшвырнул от себя ахнувшую Эдду. Девушка не удержалась на ногах, неловко упала, прокатившись вперед, обдирая выставленные вперед ладони. Мурху бросился к ней, подхватывая на руки. Гнев, испепеляющий и совершенно непривычный для Ри, охватил ее.

– Не двигаться! – в ярости прокричала она, когда Родеберт шагнул к ней. – Я же сказала отпустить ее, а не бросить! Ты причинил вред моим друзьям!

Родеберт в бешенстве раздул ноздри, сатанея от неизмеримой глупости девчонки, что смела кричать на него и приказывать.

Но не смог и шевельнуться. Ее глаза, светлые, почти прозрачные, расширившиеся от гнева, окровавленное перекошенное лицо… Он это уже видел. И даже сейчас тот ужас вернулся, предательски пополз, липкими ледяными лапами перебирая по его позвоночнику. Двадцать с лишком лет прошедшие с тех времен истаяли, будто и не было их.