Ведунья. И сказание об Алеке Скитальце

– Мы не знаем, как долго нам дано здесь пробыть, – медленно начал Предводитель. – Как здесь, на этой базе, так и здесь, на этой земле. Наступают в жизни такие моменты, когда очень отчетливо чувствуешь конечность отмеренного времени.

Рокфеллер почему-то посмотрел на людей в сером, которые внимательно вслушивались в каждое его слово.

Новобранцы в колоннах слушали, затаив дыхание. На противоположном конце одной из шеренг Северная заметила Тому, завороженно внимавшую речи Рокфеллера. Сизый следил за движениями говорившего с непроницаемым лицом, а Лётчик всё больше и больше хмурился.

– Оттого ещё яснее представляется важность доверенной нам миссии, – с удвоенным жаром продолжал Рокфеллер. – Мы – последний рубеж цивилизации. Перед нами – анархический хаос, завладевший умами многих достойных людей, однажды бывших в наших рядах. Лидер этого безумия околдовал их разум и зачаровал сердце, – Предводитель красноречиво коснулся груди.

Северная ещё не знала, что должно было произойти, но знала, что оно обязательно произойдёт.

В ней нарастало знакомое с детства чувство, которое всегда приносило ей одни неприятности. Это было её непреодолимое влечение заступаться за тех, кто в меньшинстве. Это было то чувство, когда невозможно не вступиться за обиженных и слабых, чувство, когда подчиниться легко, а поступить правильно невероятно сложно, чувство, когда нельзя смолчать, даже если ты единственный противоречивый голос, – чувство справедливости.

Ещё когда Северная была ребёнком, её сердце благоговейно замирало в присутствии волшебства. Магия часто проявляла себя через природу, и эти две стихии представлялись Северной неразрывными. Но в последние годы стихии всё нещаднее обходились с человеком, выражая свою волю природными катастрофами. Выжженный дотла север – её родной край и любимый дом – плачевное тому подтверждение…

Воля природы – какова она теперь? И как связана она с эховцами? Северная должна была понять, почему маги – эти рупоры земли – объединились не с мирной целью, а чтобы уничтожить хрупкий порядок, установленный Центральной базой.

Рокфеллер продолжал говорить, и все больше и больше разгорались лица слушавших его новобранцев.

– Эти анархисты имеют имя. Они называют себя Территорией Эхо.