Ведунья. И сказание об Алеке Скитальце

Тома рассмеялась и по-мальчишески хлопнула своей юркой ручкой по его бескрайней ладони.

– Рамон, ты что застрял? – окрикнул его другой рабочий, недовольно оглядывавший Тому.

– Это наш главный, Корсар, – извиняющимся тоном сказал Рамон. – Он очень не любит, когда кто-то из нас заговаривает с вами…

– С нами? – не поняла Тома.

– С защитниками, – пояснил Рамон. – Ну, ладно, чернявая, прощевай!

И Рамон побежал догонять свою бригаду.

– Тихая Смерть! – крикнула ему вслед Тома. – Меня зовут Тихая Смерть!

Рамон, смеясь, оглянулся и одобрительно поднял вверх большой палец.

Затем, повинно опустив голову, он подошел к Корсару, а тот долго и взволнованно выговаривал ему за что-то.

Тома удивленно покачала головой и пошла обратно.

– Ничем не лучше, чем дома, – сказала Тома, подходя к усталой толпе новобранцев. – Слушай, Северная, зачем мы сюда перевелись, а? – спросила она свою подругу, которая стояла к ней спиной и всматривалась в детей, сиротливо ютившихся прямо на мёрзлой земле и жавшихся друг к другу от холода.

Та обернулась. У нее было открытое лицо и светлая, словно светящаяся изнутри кожа. Убранные специальным образом волосы и парка с воротом, поднятым до самого подбородка, выдавали в ней жительницу северной зоны. Не было в ней никакой необыкновенной красоты, о чём она совсем, казалось, и не заботилась. Но вместе с тем что-то совершенно особенное читалось в ней, что встречается раз в столетие, как говаривали в старину. Её пронзительный взгляд, был будто луч из глубины времён.

Казалось, что эти глаза высматривали самую суть человека сквозь всё выдуманное и наносное.

– Тома, у нас больше нет дома, – просто сказала Северная.

Она встряхнула головой, будто отгоняя нахлынувшие воспоминания. Северная и вправду весь этот час словно бредила, вспоминая родные стены. Дети, жалостливо и завистливо смотревшие на их тёплые одежды, глубоко поразили её. Ошеломляющая бедность, представшая её глазам здесь, на южной базе, которая, по их представлению, должна была быть последним оазисом, оставшимся от прежних времён, напомнила ей о разрухе и нищете далекого дома.

Северная решительно выставила вперёд подбородок.

– Давай найдём, кто тут главный, и доложим о прибытии, – проговорила она, с усилием отрываясь от своих мыслей.

– Сколько раз говорить, я не Тома, а Тихая Смерть! Раз больше нет дома, то нет и Томы, —непререкаемо провозгласила подруга.

– Хорошо, хорошо, только пошли скорее.