Каменистая дорога. Оптимистичный стимпанк

Осмотрев окна, Лана быстро убедилась, что ставни крепкие и тоже заперты. В дальнем углу комнаты обнаружилась ещё одна дверь. Но она была не то, что заперта, а аж заколочена крест-накрест досками.

Девушка в задумчивости прошлась вдоль комнаты. При внимательном рассмотрении на кирпичных стенах обнаружились выцарапанные чем-то острым надписи. Глубокой осмысленности они не несли, и состояли в основном из слов, которые Лана почти все, конечно же, знала, но впервые наблюдала, так сказать, в записанном виде. Её удивило, что многие из них на самом деле писались не так, как ей казалось были должны, исходя из звучания.

Впрочем, борейская орфография всегда отличалась изрядным числом специфических особенностей, вызывавших нескрываемую ярость многих поколений школяров и столь же нескрываемую гордость тех, кому, в конце концов, удалось вызубрить все эти сводки правил и длинные таблицы исключений. Из нацарапанного на стенах выходило, что печатной частью словаря эти таблицы далеко не ограничивались…

Закончив изучение письменного наследия прежних обитателей комнаты, среди которого обнаружилось даже несколько кратеньких вирш, и пара банальных, но вполне логичных умозаключений, Лана опустилась на одну из коек и задумалась.

Из этих, если честно довольно бесплодных, раздумий её вывели зазвучавшие совсем рядом голоса. Они доносились из-за заколоченной досками двери. Лана осторожно подошла ближе. Беседовали две женщины. У одной был бархатистый, довольно низкий, голос, вторая едва заметно шепелявила.

– … этот Ягмунт совсем рехнулся.

– А с виду вполне приличный человек.

– С виду приличный, а на самом деле… ты знаешь, что он мне предлагал?

– Фто?

Дальше Лана расслышала только невнятный шёпот.

– Во даёт! А ты?

– Конечно, я его послала. А он нажаловался мадам, и меня оштрафовали на недельный заработок. Вот козлина…

Звон умывальника, плеск воды.

– Опять заходил тот малый. Ферзлер.

– Один? А то профлый раз он был с каким-то другом. Совсем шальным. Такое впечатление, что его полгода без женщин держали… в тюрьме, небось, сидел.

– Мож просто денег не было?

– Не знаю. Но ошень мне не понравился. У меня уже чутьё. От таких, как этот Ферзлеров дружок, надо держаться подальше. Дольше проживёшь.

– А мне показался нормальным…

– Не, он того, с манерами человек. Но вот глаза. Они всегда выдают.

Стукнуло что-то деревянное, похоже на створку шкафчика. Снова зажурчала вода.

– А что сам Ферзлер?

– Вавный стал как генерал. Деньгами сорит.