Как переехать в Америку, или Путешествие из Петербурга во Флориду

Но я не прошла. Второе прослушивание было без медикаментов. Я дрожала как осиновый листок, и была готова утопиться в теплейшем атлантическом океане сразу после прослушивания.

– Мам, я сыграла… Ну, не очень удачно, но я сделала все, что могла. Действительно все, и до последней капли!

Я звоню маме с пляжа Майями. Припарковалась прямо на океане – благо прослушивание проходило в пяти минутах ходьбы. Мне надо выговориться; удостовериться, что все было не напрасно.

– Поздравляю, солнышко. Теперь отдыхай. Ангела хранителя! Помолись Николаю Угоднику, и все будет хорошо.

Мама стала очень религиозной после развода. Ей было непреодолимо тяжело. Чувство одиночества тяготило и отравляло каждый день, каждый миг. Жизнь, как кофейная чашка, разбилась на две половинки. Двадцать пять лет вместе, и вдруг все – до свиданья, рад был знакомству. Недавно папа написал мне письмо со словами, что его самой большой ошибкой в жизни было то, что он нас оставил. Интересно, что же он имел ввиду. То, что любая семья проходит через тяжелые времена? Или то, что счастье не в том, с кем ты, а в том, кто ты? Я не стала уточнять.

Папа написал, что отношения в семье были напряженные, особенно из-за маминого брата, который жил с нами и периодически выпивал. Тут уж меня увольте – то, что папа нас оставил одних разбираться с сильным здоровым мужиком, – этого я не могу принять. Но принять – это одно, а простить – совсем другое.

Но это все в прошлом. Сейчас мы с папой очень близки. Расстояние, как ни парадоксально, сблизило нас.

Хотя мои отношения с дядей наложили отпечаток на всю дальнейшую жизнь.

Так вот, мама пришла в церковь. И нашла там удивительных и таких же страдающих людей. Церковь стала ее поддержкой. Я это теперь хорошо понимаю. А тогда меня раздражали постоянные ссылки на библию и неустанное следование всем церковным догмам. Неужели мама не могла понять моей чистой и глубокой любви к Итану, и неужели же он был обречён гореть в аду? И как она могла быть уверена в правильности одной единственной религии? Могла ли я? После того, как я играла в костелах и церквах всех существующих религий.

Разве что за исключением мусульманской (женщины ведь вообще не допускаются в главное здание, где проходит служба). Как я могла быть уверена, что только мамина религия истинная и правильная?

Я не помолилась Николаю Угоднику, как просила мама, но меня все же взяли во второй оркестр. И не просто взяли, а я стала ассистентом концертмейстера – вторым человеком во всем оркестре.