Кровь, магнолии и честь

И с этими словами он вручил девушку упитанной и деловитой модистке. Гвейд достаточно быстро вошла во вкус и перестала бурчать о том, что она не собирается быть похожей на всяких сомнительных девиц из ещё более сомнительных заведений…

Её внушительный рост (Гай был на пару пальцев ниже) вызвал некоторые сложности, но призванные хозяйкой ателье хихикающие темнокожие портнихи легко и непринуждённо надставили, добавили и подогнали всё к необходимым параметрам. Вернувшись из соседнего, мужского, заведения Гай не мог не признать, что результат превзошёл все ожидания.

Гвейд выглядела превосходно и решительно не напоминала «сомнительных девиц».

– У вас довольно… необычные волосы. И лицо, – заметила модистка, – вы шемеканка?

– Нет, мой отец из Гамбрии, – уточнила Гвейд с лёгким подозрением в голосе.

– Гамбриец? Хмм… – модистка оглядела клиентку с ног до головы, – тогда, боюсь, ваша мать…

– Да. Она туземка… – вызывающе сообщила Гвейд.

Темнокожие портнихи зашушукались.

Хозяйка вздохнула.

– В этом городе вам будет разумнее лишний раз об этом не вспоминать. Ни про отца, ни, тем более, про мать. Куда практичнее выдавать себе за шемеканку. За местную креолку вы, боюсь, сойти не сможете из-за отсутствия шарма, акцента и нужных знаний.

– Я благодарна вам за работу, и оплатила её до последней лепты, кстати, но, пожалуйста, оградите меня от ваших советов! – огрызнулась Гвейд.

– Зря. Умный совет всегда к пользе. Тем более даром… – лишь пожала плечами модистка.

Они вышли на улицу и Гай, как много более опытный в городской и цивилизованной жизни, не смог удержаться от замечания.

– Гвейд, ради всего святого, не веди себя как старшина префектуры с окраинного Запада…

– А кто я по-твоему есть?

– Ты благородная дама. Красивая, умная и обаятельная. Нет, честное слово, обаятельная. Когда не пытаешься изображать полицейского. Ты здесь не на службе.

– Хорошо, – она вздохнула, – так и быть, я постараюсь обаять этот город…

Город, надо сказать, того стоил.

Новый Аврелианк располагался у самого моря, при впадении Уолайпы. Это была не самая большая река континента, но самая важная. По ней и её притокам шли важнейшие речные пути – на восток по Фалабами, на северо-восток по самой Уолайпе и на север, по Ируке. До строительства железных дорог эта речная система была единственным связующим звеном для всей восточной части континента.