Приключения человека в шляпе

– Да, меня зовут Гаэтан Мария Никола Невер, чем могу быть полезен?

Я показал ему образцы узора и кратко, без лишних деталей, объяснил суть дела.

– Боюсь, что ничем не могу вам помочь, – произнес Невер, возвращая мне листки с рисунком, – я никогда прежде не видел подобного орнамента. Я также не припоминаю среди известных мне людей японских татуировщиков. Сожалею, но вы зря потратили свое время… Всего наилучшего. Возможно, это не слишком вежливо с моей стороны, но мне бы не хотелось, чтобы мой ужин остыл.

Молчаливый официант подкатил к столику тележку, на которой красовалась подрумяненная баранья туша с луком и фруктами, и поклонившись, удалился.

– Благодарен, что вы согласились уделить мне время, мистер Невер.

Я убрал листки в карман, поднялся из-за столика, собираясь уходить, и тут мой взгляд уперся в знакомый тонкий белый шрам на лбу. Я так и застыл в полусогнутом состоянии, глядя поверх головы Невера на подходившего к нам японца.

Невер обернулся. Японец попятился, видимо что-то его насторожило.

– Боюсь, я вынужден вас срочно покинуть, – я окончательно разогнулся и изготовился к броску.

– Боюсь, в силу изменившихся обстоятельств, я вынужден буду вас на некоторое время задержать – абсолютно спокойным тоном сказал Гаэтан, не поднимаясь со стула.

– Что?

Я удивленно посмотрел на него.

– Присаживайтесь, нам есть о чем побеседовать, – все так же спокойно продолжал Невер.

– Извините, как-нибудь в другой раз…

– В этот.

– Ваши просьбы недостаточно убедительны, увы, но я весьма спешу, – я начал обходить столик, японец стал пятиться заметно быстрее, кажется, теперь он меня узнал…

Невер сделал знак рукой. Между мной и отступающим японцем возникло несколько фигур. В одной я узнал того самого краснолицего субъекта с которым мы не смогли достичь согласия в мою предыдущую попытку общения с татуировщиком… Кажется, провалы стали входить у меня в привычку.

– Вы все еще находите мои аргументы недостаточно убедительными? – по-прежнему спокойным тоном поинтересовался Невер.

Я оценил выстроившихся передо мной типов. Человек восемь, самый субтильный из которых тянул минимум кило на семьдесят пять живого веса.