На другом конце света

– А в чем самая большая сложность при выполнении фигур высшего пилотажа? – не унимаюсь я.

– Ну, если отбросить мастерство, которое приходит только с годами, то самая большая проблема – это перегрузки, – немного подумав, отвечает он.

– Кстати, давно хотела узнать, что это за перегрузки такие?

– Видишь ли, когда самолет начинает делать маневр, например мертвую петлю, – он для наглядности показывает ладонью, как выполняется эта самая мертвая петля, – на самолет и на пилота начинает действовать центробежная сила.

Она как бы вдавливает тебя в кресло. При равномерном горизонтальном полете, пилот не испытывает избыточную перегрузку и считается, что она равна одному G. Если пилот весом восемьдесят килограмм заложил вираж с перегрузкой, скажем, четыре G, то он будет ощущать свой вес в четыре раза больше, то есть триста двадцать килограмм. Максимально допустимая кратковременная перегрузка для тренированного пилота в противоперегрузочном костюме от девяти до двенадцати G, но лучше не доводить перегрузку до такого уровня, ведь это очень опасно и вредно для здоровья. Поэтому большинство фигур высшего пилотажа ограничиваются перегрузкой в шесть G.

– Ничего себе! – искренне удивляюсь я. – То есть нагрузка на позвоночник и мышцы в девять раз больше? Это как будто тебе на плечи посадили еще восьмерых!

– Плюс отток крови от головы, – кивает он.

– Как при этом сознание сохранять? – с интересом ученого расспрашивает о близкой ей теме.

– Для этого мы и тренируемся ведь просто сохранить сознание – мало! Надо еще и самолетом управлять, – добавляет он.

Я не замечаю, как уже второй бокал оказывается пуст. Официант видит это и предлагает обновить. Я соглашаюсь, а вот Рил смотрит на это с сомнением. Но моей аллергии на алкоголь нет, и я этому радуюсь. По телу разлилось тепло, голова начала приятно кружиться, а язык слегка заплетаться.

– А у тебя есть девушка? – неожиданно, даже для себя, спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он, застенчиво улыбнувшись, и заглядывает мне в глаза.

– А почему? – невпопад продолжаю расспрашивать я, залюбовавшись его улыбкой.

– Как-то не сложилось, – смутившись, говорит он. – Да я и не особо умею, – он запинается, – общаться с ними.

– Вот уж не верю! – я отмахиваюсь от его высказывания и делаю большой глоток вина.

Рил понимает, в чем дело, и очень деликатно предлагает мне перейти на воду. Я, к своему стыду, понимаю, что он прав и мне на сегодня хватит вина.