Похождения бравого солдата Швейка

 – Знаете «Танец медведя»? Этак вот…

Он хотел подпрыгнуть и упал на Швейка. Тот надавал ему тумаков и уложил на сиденье.

– Мне чего-то хочется, – кричал фельдкурат, – но я сам не знаю чего. Не знаете ли, чего мне хочется?

И он повесил голову, словно бы полностью покоряясь судьбе.

– Что мне до того, чего мне хочется! – сказал он вдруг серьезно. – И вам, сударь, до этого нет никакого дела! Я с вами незнаком. Как вы осмеливаетесь на меня так пристально смотреть?.. Умеете фехтовать?

Он перешел в наступление и сделал попытку спихнуть Швейка с сиденья.

Потом, когда Швейк успокоил его, без стеснения дав почувствовать свое физическое превосходство, фельдкурат осведомился:

– Сегодня у нас понедельник или пятница?

Он полюбопытствовал также, что теперь – декабрь или июнь, и вообще проявил недюжинное дарование в задавании самых разнообразных вопросов.

– Вы женаты? Любите горгонцолу[116 - Горгонцола – итальянский сыр.]? Водятся ли у вас в доме клопы? Как поживаете? Была ли у вашей собаки чумка?

Потом пустился в откровенность: рассказал, что он должен за верховые сапоги, за хлыст и седло, что несколько лет тому назад у него был триппер, и он лечил его марганцовкой.

– Ни о чем другом не мог думать, да и некогда было, – сказал он икая. – Может быть, вам это кажется слишком тяжелым, но скажите – ик! Что делать! – ик! Уж вы простите меня!

– …Термосом, – продолжал он, забыв, о чем говорил минуту назад, – называется сосуд, который сохраняет первоначальную температуру еды или напитка… Как ваше мнение, коллега, какая из игр честнее: «железка» или «двадцать одно»?.

. Ей богу, я тебя уже где-то видел! – воскликнул он, покушаясь обнять Швейка и облобызать его своими слюнявыми губами. – Мы ведь вместе ходили в школу… Ты славный парень! – говорил он, нежно гладя свою собственную ногу. – Как ты, однако, вырос за то время, что я тебя не видел! Увидев тебя, я забываю о всех пережитых страданиях.

Тут им овладело поэтическое настроение, и он заговорил о возвращении к солнечному свету счастливых созданий и пламенных сердец.

Затем он упал на колени и начал молиться: «Богородице, Дево, радуйся», причем хохотал во все горло.

Когда они остановились, его никак не удавалось вытащить из экипажа.

– Мы еще не приехали! – кричал он. – Помогите! Меня похищают! Желаю ехать дальше!

Его пришлось в буквальном смысле слова выковырнуть из дрожек, как вареную улитку из раковины.