Похождения бравого солдата Швейка

Ты ведь, Швейк, знаток по части подделывания собачьих аттестатов!

– Это должно быть написано твоей рукой. Напиши, что собака происходит из Лейпцига, с псарни фон Бюлова. Отец – Арнгейм фон Кальсберг, мать – Эмма фон Траутенсдорф, происходящая от Зигфрида фон Бузенталь. Отец получил первый приз на берлинской выставке конюшенных пинчеров тысяча девятьсот двенадцатого года. Мать награждена золотой медалью Нюрнбергского общества разведения породистых собак. Как думаешь, сколько ему лет?

– По зубам – два года.

– Пиши – полтора.

– Он плохо обрублен, Швейк. Посмотри на уши.

– Это можно поправить. Подстрижем позднее, когда обживется. А сейчас пес еще больше озлился бы.

Похищенный бешено рычал, сопел, метался и наконец лег усталый, с высунутым языком, и стал ждать, что с ним будет дальше. Понемногу он успокоился и только изредка жалобно скулил.

Швейк предложил собаке остатки печенки, которые дал ему Благник. Однако пес даже не дотронулся до нее. Он лишь посмотрел на печенку и окинул обоих таким взглядом, будто хотел сказать: «Я уже на этом обжегся один раз – жрите сами!»

Пес лежал с покорным видом и притворялся, что дремлет, но внезапно ему пришло что-то в голову, и, встав на задние лапы, он передними стал просить.

Но на Швейка эта трогательная сцена ничуть не подействовала.

– Ложись! – крикнул он псу.

Бедняга лег, жалобно скуля.

– Какую кличку вписать ему в аттестат? – спросил Благник. – Раньше его звали Люкс. Нужно подобрать что-нибудь похожее, чтобы сразу понял.

– Ну, назовем его хотя бы Максом. Посмотри-ка, Благник, как ушами зашевелил. Встань, Максик!

Несчастный пинчер, у которого отняли и родной кров, и родное имя, встал в ожидании дальнейших приказаний.

– Я думаю, его можно отвязать, – решил Швейк. – Посмотрим, что он будет делать.

Когда собаку отвязали, она сразу подошла к двери. Три раза она отрывисто гавкнула на крючок, рассчитывая, очевидно, на великодушие этих злых людей. Однако, видя, что люди не понимают ее желания выйти отсюда, она сделала у двери лужу, уверенная, что за это ее вышвырнут, как это случалось во времена ее юности, когда полковник строго, по-военному учил ее соблюдать чистоту.

Вместо этого Швейк заметил:

– Э, да он хитрый, это прямо иезуитский номер!

Швейк вытянул Макса ремнем и ткнул его мордой в лужу, так что тот долго не мог дочиста облизаться.

Пес заскулил от позора и начал бегать по кухне, в отчаянии обнюхивая свой собственный след.