Похождения бравого солдата Швейка

– Видите, господа, – жаловался он шкафу и фикусу, – как со мной обращаются мои родственники!.. Не признаю никаких родственников! – вдруг решительно заявил он, укладываясь в постель. – Восстань против меня земля и небо, я и тогда отрекусь от них!..

И в комнате раздался храп фельдкурата.

IV

К этому же периоду относится и визит Швейка на квартиру к его старой служанке пани Мюллеровой. Швейк застал дома двоюродную сестру пани Мюллеровой, которая с плачем сообщила ему, что пани Мюллерова была арестована в тот же вечер, когда отвезла Швейка на призыв.

Старушку судил военный суд, и ввиду того что ничего не было доказано, ее отвезли в концентрационный лагерь в Штейнгоф. От нее уже получено письмо. Швейк взял эту семейную реликвию и прочел:

«Милая Аннушка!

Нам здесь очень хорошо, и все мы здоровы. У соседки по койке сыпной ?? есть и черная ??. В остальном все в порядке. Еды у нас достаточно, и мы собираем на суп картофельную ??. Слышала я, что пан Швейк уже ?? так ты как-нибудь разузнай, где он лежит, чтобы после войны мы могли украсить его могилу.

Забыла тебе сказать, что на чердаке в темном углу в ящике остался щеночек-фокстерьер. Вот уже сколько недель, как он ничего не ел, – с той поры, как пришли меня ????. Я думаю, что уже поздно и песик уже отдал ?? душу».

Весь лист пересекал розовый штемпель:

Zensuriert. K. u. k. Konzentrationslager Steinhof[39 - Просмотрено цензурой. Императорский и королевский концентрационный лагерь Штейнгоф (нем.).].

– И в самом деле, песик был уже мертв! – всхлипнула двоюродная сестра пани Мюллеровой.

 – А комнату свою вы бы и не узнали. Там теперь живут портнихи. Они устроили у вас дамский салон. На стенах повсюду моды, и цветы на окнах.

Двоюродная сестра пани Мюллеровой никак не могла успокоиться. Всхлипывая и причитая, она наконец высказала опасение, что Швейк удрал с военной службы, а теперь хочет и на нее навлечь беду и погубить. И она заговорила с ним как с прожженным авантюристом.

– Забавно! – сказал Швейк.

 – Это мне ужасно нравится! Вот что, пани Кейржова, вы совершенно правы, я удрал. Но для этого мне пришлось убить пятнадцать вахмистров и фельдфебелей. Только вы никому об этом не говорите.

И Швейк покинул свой очаг, оказавшийся таким негостеприимным, предварительно отдав распоряжения:

– Пани Кейржова, у меня в прачечной воротнички и манишки, так вы их заберите, чтобы, когда я вернусь с военной службы, у меня было что надеть из штатского.