Хроники семи королевств: Ледяная колыбель. Том 3

– С мозгами у него всё в порядке, – воительница пристально смотрела в бирюзовые глаза. – Он изучает нас. При том ничего не давая взамен.

– Да что ты? – с сарказмом буркнул ассасин. – Сам-то я не догадался… – он раздражённо плюнул себе под ноги. – Оттого и хочется его прирезать.

– На его месте любой бы зубы скалил, – дымчатый взор следопыта столкнулся с карим взглядом убийцы. – Будем по-человечески относиться, может, и заговорит.

– Он мне не нравится, – подвёл черту Рэксволд, а затем, посмотрев на пленника, направил на того указательный палец: – Рано или поздно ты выкинешь глупость.

Я буду ждать.

* * *

Покинув прогретую пещеру, странники побрели по заснеженной долине. Пять миль по сугробам, и, возможно, удача одарит их ветхой улыбкой – неплохим начинанием для безмерно сурового края. Вместе с вереницей следов на снегу оставалась широкая проплавленная полоса: огненный овал, что окружал путников негаснущей стеной, высотой почти по плечо, обращал порывы ледяного ветра в тёплые дуновения.

Поддерживая магическую проекцию, вампирша с тревогой изучала окрестности. Буран наконец затих, и теперь вдалеке без труда различались белые холмы с растущими повсюду кедрами, а позади – одинокая, похожая на клык скала, над которой бородой дремучего старца тянулось серое небо. Грондэнарк. Самое жуткое из семи королевств. Пребывание здесь могло привидеться Лайле только в кошмаре, но судьба распорядилась иначе. Не меньше удручало и то, что от смерти на морозе их спасала лишь магия. Пропади она снова, как это случилось несколько дней назад, биение в груди сменит холодная тишина, а в немигающих глазах навсегда поселится иней.

Однако скверные мысли вампирши и близко не стояли со взбаламученным сознанием Эрминии. Знакомые места буквально кричали ей о давно забытых воспоминаниях, которые девушка упорно выжигала другой жизнью. И вот они вернулись. Все до единого. От раскидистых кедров веяло охотой. Снег таил в себе рубины вражеской крови. На косогорах же чудились мрачные силуэты волхвов.

Именно они посчитали златовласого ребёнка оскорблением традиций – мать обвинили в блуде с чужаком, обрили наголо тупым ножом, а затем, раздробив колени, публично усадили на рукоять стоящего молота, дабы местные девки навсегда запомнили, каково это, порочить верность и уж тем более пускать в себя кого попало. После полуживое тело отволокли в клетку с волками – говорят, крики были недолгими: голодные звери быстро растерзали жертву. Не миновала кара и отца.