Хроники семи королевств: Кости и цветы. Том 4

– Тут такое дело… – следопыт неспешно вертел пальцами кружку. – До недавнего времени я тоже ничего не знал о магии, драконах и прочем… Вдруг не только четыре столетия могут отсечь правду…

– Ты о земной толще?

– О ней самой. И страшно подумать, какой она должна быть, чтобы подобная тайна до сих пор не выбралась на поверхность.

– Звучит как… теория, – Лайла поглядела на Шойсу, чей непоколебимый взор гулял между присутствующими. – Я обязательно задам этот вопрос Леонардо.

* * *

На кладбище, окружённом высоким каменным забором, стояла тишина.

Изредка её нарушали мелодичные трели птиц. Прячась в кронах разлапистых вязов, сидя на мшистых надгробиях и увенчанных травой склепах, они словно баюкали мертвецов. Каждый день. Каждую ночь.

Пребывая в тени вековых деревьев, Флогги копал могилу. А заодно размышлял о смерти. Для него убийства были самовыражением. Искусством, сокрытым в серых буднях столицы. Чёрная лужа после дождя. Слизь в канализации. Лишний мешок костной муки на городском складе.

Кто признает в них пепел заживо сожжённой жертвы, растворённый в щёлочи труп или братскую могилу в холщовой оболочке? Никто. Люди слишком слепы. Слишком заняты насущными делами, чтобы видеть, как их жизни незримо поглаживает длань смерти.

Однако Эрминию ждал иной удел. Двойное дно в свежей могиле. Широко известная в узких кругах северянка пополнит коллекцию трофеев, станет ещё одной безмолвной гостьей на старинном кладбище…

* * *

– Sonses, – задумчиво глядел на рисунок Шойсу.

– Солнце, – поправила его Лайла и обернулась на звук открывшейся двери.

– Ну, готовы? – вошёл в помещение Рэксволд. – Карета ждёт на углу.

– Карета? – поднял бровь Джон. – Я думал, мы пешком прогуляемся.

– Вот ещё. Сапоги новые пылить, – ассасин подошёл к столу и кинул взор через плечо иномирца. – Что ещё за детская мазня? – он покосился на лежавший рядом карандаш. – Н-да. Домик плоский и кривой. Солнце овальное. Калеки лучше рисуют.

Следопыт закашлялся в кулак, и Рэксволд заметил вампиршу, выразительное лицо которой не требовало слов.

– А… Это ты сделала… Тогда нормально… Нет, не в том смысле, что ты хуже него… Боги… – ладонь в чёрной перчатке шлёпнулась о лоб и стекла по щеке. – В общем… я на улице.

Лайла проводила чёрную спину немигающим взглядом, едва не оставив на ней прожжённую дыру. Затем глубоко вздохнула и спокойно произнесла:

– Это называется минимализм.