Гроссмейстер

Очки в легкой оправе и пристальный взгляд карих глаз придавали ему вид супергероя из известных комиксов, казалось, что вот сейчас где-то на улице крикнет женщина и доктор Гаус, сбросив одежду, в геройском костюме прыгнет в окно её спасать. Алану даже стало смешно от этой мысли, но он тщательно скрыл улыбку, осмотрев лица присутствующих.

– Хватит говорить загадками, что со мной? Только не говорите, что из-за банального переутомления вы тут разыгрываете драму в трех ролях! – терпение Тишмана заканчивалось, и он начал повышать голос.

– К сожалению, переутомление не давит на отделы головного мозга, вызывая обморок, – врач присел на край стоящего около него стула и, вздохнув, продолжил: – Такое может делать только опухоль.

Наступила тишина, которую нарушали только голоса медсестер в коридоре.

– У меня рак? – безэмоционально спросил Алан.

– Да, у вас неоперабельная злокачественная опухоль головного мозга.

– Её можно вылечить?

– Увы, уже нет, рак мозга в такой стадии неизлечим, – доктор Гаус говорил с профессиональным сочувствием, которое выработалось за годы работы с пациентами такого рода.

 – Можно провести лечение, но это поможет продлить жизнь на пару недель, не больше.

– Сколько мне осталось? – он спокойно посмотрел на врача, казалось, что ответ не имеет никакого значения.

– Не больше шести месяцев, может, и того меньше, я не могу дать точный прогноз, все зависит от скорости развития болезни, – доктор Гаус сделал несколько шагов по направлению к выходу и, подойдя к двери, обернулся.

 – Не буду вам мешать, я думаю, вам есть что обсудить. Я пришлю медсестру, она завершит все процедуры, после которых вы можете быть свободны. Если понадоблюсь, то я в своем кабинете, – он сочувственно посмотрел на Тишмана. – Простите, мне очень жаль, – и вышел из палаты.

Взгляд Тишмана стал пустым, будто из него сразу ушла жизнь, повернув голову, он посмотрел в окно. Небо было голубым и безоблачным, лишь изредка на мгновение можно было уловить взглядом пролетающих птиц. Как хорошо снаружи и как пусто внутри.

Не было никаких эмоций, он спокойно лежал и смотрел на двух ласточек, вдруг появившихся в небе. Они то взлетали, то падали, то подлетали друг к другу, и на миг казалось, что они вот-вот должны столкнуться, но какая-то неведомая сила внезапно отбрасывала их, позволяя продолжать свой небесный танец. Они были счастливы! Но разве птицам ведомо счастье? А людям? И резким порывом в мозг Алана врезалась одна единственная мысль: «Да, они счастливы.