То, что внутри. Пробуждение

Никаких видимых вредных последствий не последовало, и я залпом допил настойку, вернее, какие-то жалкие капли её – пузырь-то крошечный, там буквально на донышке и оставалось. Следом отправил остатки снадобья восстановления.

Кинув использованные колбы к остальным пустым стекляшкам, стал ждать последствий. Каких конкретно? Ну, наверное, «снадобье восстановления здоровья» должно это самое здоровье восстанавливать. Как, почему – другого планы вопросы, мне сейчас не интересные. Сейчас главное – узнать, правда ли эта штука будет как-то работать, или просто красивая бутафория.

Сидел, ждал. Ничего не происходило. Уже решил было, что ничего не будет, и хотел встать… И тут меня повело. Перед глазами поплыло, всё вокруг закрутилось. Падая, успел только сделать так, что грохнулся не на склянки, а рядом.

Глава 2

Пробуждение оказалось тяжёлым, будто после недельного запоя. Отвратительный привкус во рту, ещё больше усилившаяся жажда, «вертолёт» перед глазами… Шатаясь, сел, огляделся, скосил глаза на ногу.

А ведь она теперь совсем не болит, только чешется! Неужели сработало?.. Еле сдерживая сильнейшее желание разодрать всё своими жуткими когтями, осторожно отковырял корки. Под ними обнаружилась гладкая кожа, и никаких последствий ранений!

Пара минут ушла на массаж восстановленной конечности: когти всё так же боялся пускать в ход, но чесалось просто зверски. Только запредельным усилием воли удалось заставить себя прекратить этот медитативный процесс и вернуться к реальности.

Что делать дальше? Я в пещере, в которую упал и из которой непонятно как выбираться. Тут куча склянок, которые жалко бросать и которые явно полезны – пусть они и не без побочных эффектов. Взять бы всё это добро с собой, куда бы я ни пошёл. Вопрос – как? И то, что они светятся – одновременно и плохо, и хорошо… С одной стороны, демаскирует, но с другой – можно использоавть вместо факела.

Скосил глаза на скелет этого Песта, или как там его. Извини, но, видимо, придётся это сделать…

Из всей его одежды наиболее целым и крепким оказался рукав не то рубахи, не то куртки – что это было при жизни, уже не понять.

Оторвал, разрывая ткань когтями, и стащил с трупа.

Связал тугой узелок, в который удалось с некоторым трудом запихать все мои невеликие находки, включая пустые банки. Сразу стало гораздо темнее. Ещё один кусок материи, на этот раз со штанов, стал ремнём испровизированной сумки, которую повесил на шею.