Книга осенних демонов

 – Это?! Горящий Ватикан? Шесть тысяч трупов в Риме? Отравленный зарином Бонн? Четыре миллиона трупов на улицах? Может, милицию прогресса, усмиряющую Лос-Анджелес? Может, семьсот самосожжений на Таймс-сквер? Или живые факелы вдоль дороги в Москву? А может, восемь тысяч распятых на стадионе «Янки»? А может, ты хотел бы показать варшавские улицы? Резню в Праге? А может, бригады эвтаназии, выискивающие христиан? А может, отряды Новой Конгрегации, сжигающие еретиков? Ты не заметил, что мир сошел с ума? Кому ты хочешь показывать… чудеса?! Это конец, Земба, беги отсюда.

Спасай жену и детей и убегайте. Держитесь подальше от городов. И не доверяй никому. Ни Конгрегации, ни Католической Армии свободы, ни Социалистической акции. Все ненормальные. Убегай!

Земба посмотрел на него и вышел на улицу. Он был здоров. Мог дышать. Мог жить. Вдруг скорлупа счастья упала с него, но он по-прежнему ничего не понимал. Он шел как автомат и смотрел. Исчезли рекламы. Идиотские уличные билборды горели или пугали дырами, как после попадания пуль.

Не все магазины были разбиты и разграблены, но со всех сорвана реклама. Слоганы, бесполезные цветные плакаты, веселенькие рекламные игрушки лежали обуглившимися кучами на углах улиц. Он не думал. Он фиксировал все как живая камера. Как последний журналист в мире, делающий репортаж для Последнего Суда. Приближение. Толпа. Все в мешках с прорезями для рук и головы. Фиолетовые от холода стопы топчут мерзлую кашу. Женщины с непокрытыми головами и четками в руках. В огонь летят книжки. Скручиваются цветные обложки, горящие страницы летят по ветру как черные бабочки. Панорама.

Хор бессвязных слов, над головами с дикой скоростью несутся свинцовые облака. Резня. Выжженный скелет костела, на уцелевшей стене надпись черной краской из баллончика: ПОКАЙТЕСЬ, на ступеньках мертвый, со вспоротым животом, человек в сутане. На пепелище возносится в небо пробитая подковным гвоздем железная ладонь.

Резня.

В разгромленном секс-шопе лежат тела, они уложены ровно в ряд. Худощавая девушка, словно хирург, наклонилась над животом одного из лежащих. Ее руки и скальпель по локоть в крови. На стене надпись: МУЖЧИНЫ – ШОВИНИСТИЧЕСКИЕ СВИНЬИ. Резня.

Девушка выброшена на кучу мусора, застывшие ноги широко расставлены, в стеклянных глазах дико мчащиеся облака. Где-то далеко разрезает воздух одинокое стаккато автомата Калашникова. Резня.