Гелий-3

Перед ним расцветала туманная полусфера голоэкрана, вращался хорошо известный логотип браузера, а ладонь холодила ледяная банка самоохлаждающегося японского пива. Дыхание и дрожь в руках постепенно успокаивались.

Войдя в систему, он начал поиски своих сырых аварийных рабочих копий, которые его омнифон регулярно отправлял на десятки виртуальных серверов по всему миру – естественно, не тех обычных по умолчанию, которые оказывались на его странице. Их Кролик нашел и выжег все скопом.

Имелись еще зашифрованные аварийные материалы, со странными названиями файлов, которые знала лишь его личная криптографическая программа.

Последовательности знаков, ничем не напоминавшие видеофайлы, разбросанные в разных случайных местах Сети.

Потеря аппаратуры, наряду с потерей зубов или вообще физической целостности, являлась обычным профессиональным риском любого ивентщика. Любой объект его профессионального интереса подвергался разоблачению, осмеянию, вытаскиванию на всеобщее обозрение и издевательствам со стороны всего мира.

Каждый, кто понимал, что его сейчас снимают, сразу же реагировал, и порой весьма жестко. Такова была повседневность.

Без подобного рода подстраховки Норберт не продержался бы и месяца.

Кролик явно полагал, что перед ним кто-то вроде идиота-подростка, который пытается любой ценой прославиться, снимая на дешевый коммуникатор все, что попадется на глаза.

Он ошибался.

Норберт был профессионалом. Он этим жил. Ему нравилось воображать себя независимым репортером – настоящим беспристрастным журналистом, какие существовали пятьдесят или сто лет назад.

Совестью мира.

Мир, правда, уже не имел совести, и его ничто не волновало дольше пятнадцати минут, но Норберта это не беспокоило.

Когда его программа нашла первый файл, он почувствовал, как обливается потом. Впервые за сегодняшний день ему захотелось вскочить с кресла, поднять кулак и издать победный клич.

Дело было даже не в самом заработке, билете в Европу и сбережениях на какое-то время.

Норберт был профессионалом.

И он относился к этому чертовски серьезно. Чтобы его остановить, требовалось нечто большее, нежели гранитная челюсть и универсальный инструмент.

Материал, годившийся сразу на выброс, сохранился идеально – затянутый, ничего не вносящий, скачущий проезд через медину, когда он блуждал по улочкам рынка, метался по набережной или садился в абру.

Ничего. Бесполезно, скучно, не увлекательно. Действие должно начинаться с землетрясения.