Владыка Ледяного Сада. Конец пути

Мы не смотрим друг на друга. Мы просто два одиноких гостя в таверне «Под Сельдью», что заняты пивом, юшкой, бормочут что-то себе под нос, на расстоянии в несколько метров друг от друга. В конце, если вокруг достаточно шумно, я ставлю Платану пиво, куда вбрасываю несколько монет. Если пусто – оставляю монеты под своим кувшином и выхожу.

Нынче он обнажил свой поросший пятнами и гребнями череп, что значит, что он собирается что-то сказать.

– Отверженные бунтуют, – шепелявит сквозь свои львиные клыки и поигрывает здоровой рукой с оловянной кружкой, крутя ее на столе.

 – Собираются в подвалах и не впускают никого. Вроде бы кланяются чужеземным богам.

– Амитрайским? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает он. Насколько я разбираюсь в мимике его пасти, он устал и на грани. – Я не допущен.

– Но ведь ты и сам Отверженный, – роняю я осторожно.

– Но я хочу служить Саду. Все об этом знают.

Ну да. Каверны – не слишком большой район. Мутанты наверняка знают друг друга, по крайней мере, с виду.

– Сколько готовы к бунту?

– Не знаю. Не все, но многие. Пока что треть наверняка, но к ним присоединяются и другие. Говорят о лекарстве. Якобы те заклинания, которые совершают в подвалах, их лечат, но я не вижу, чтобы они изменялись. Выглядят как и раньше, но говорят, что теперь ничего у них не болит и что песни богов дают им большую силу, такую, какая есть у чудовищ. Ну и начали исчезать люди.

– Как это – «исчезать»?

– Обычно. Сегодня есть, а завтра нету. Никто их не видел, никто не находил трупов.

В последнее время уже трижды случалось нечто подобное.

– Что это были за люди?

– Один рыбак с Побережья, из Людей Грифонов. Один – простой муж, прибыл осенью на купеческом корабле из Земли Соленой Травы, и один плотник, тоже с корабля, оставшегося тут на зиму. А еще раньше исчезли две женщины. А раньше и другие. Некоторые, когда вышли в сумерках, другие днем. Никто не видел, чтобы они вступили с кем-то в спор или драку. Просто однажды встречаешь их в таверне или на улице, а потом – уже нет, и никто не знает, что с ними стало.

Знаю одно: все они были людьми одинокими. Или странниками, или теми, у кого нет семьи.

– А у тебя есть семья, Платан?

– Не в этой жизни. Служу Древу. Весь город – моя семья.

– Ты видел Сад, – скорее говорю, чем спрашиваю.

Платан выпрямляется над кружкой, словно возбужденный дракон.

– Видел. Но говорить об этом не стану. Ни с тобой, ни с кем другим. То, что я видел, останется со мной.