Владыка Ледяного Сада. Носитель судьбы

Нос, увенчанный штевнем с головой дракона, и раздвижные двери с биолюминесцентным освещением. Безумие.

За кают-компанией я натыкаюсь на еще одну перегородку, но двери, означенные кругом и крестом, уже не представляют никакой проблемы. Последнее помещение, в которое я вхожу, – треугольная камера. На нормальной яхте была бы якорной комнатой и складом парусов.

Однако здесь стоят овальные формы, заполняющие все помещение, как поставленные торчком гигантские яйца. Они немного поменьше, чем емкости для воды; отличаются не только отсутствием отверстий, но и выпуклым орнаментом на верхушке, который – совсем не головоломка.

Я даже не пытаюсь понять: ощеренный череп со скрещенными костьми означает пиратский флаг или высокое напряжение. Просто выхожу из каморки и прикрываю дверь.

Возвращаюсь на корму, туда, где я оставил коня, оружие и часть багажа.

Ядран лежит, как собака, вытянув ноги, и обгрызает кость, придерживая ее копытами. Кость хрустит в мощных челюстях. В этот миг он больше напоминает дракона, чем коня.

Я смотрю на него, он же вскидывает башку и издает приветственное голготание, и я на миг ощущаю свое одиночество. Я потерян в космосе, среди драконов, заклинаний, диких воинов и ледяных драккаров.

Одинокий, потерянный и всеми забытый. Тоскую за толикой чего-то нормального.

Ближе к штирборту я нахожу спиральную лесенку к форкастелю, а с бакборта – небольшую овальную заслонку. Но знакомого мне уже символа векторов нет, только след от вогнутой растопыренной человеческой ладони.

Я смотрю на него минуту с явной усталостью.

Ладонь. В Северной Африке это «рука Фатимы», отпугивающая демонов. Синие или охряно-красные следы такой ладони оттискивают на стенах. Не пройдешь. Я, Фатима, охраняю своих детей. Будь отпечаток стилизован, с тремя выпрямленными пальцами и отставленными большим и мизинцем, означал бы «хамсу», пять столпов ислама. В нынешние времена рука Фатимы чаще делается из фольги и означает там: «Внимание, стекло». Мне не хочется что-то придумывать, потому я просто прикладываю руку, проплешина льда проваливается внутрь, плиту удается передвинуть.

Я чутко приседаю, готовый отскочить, но при виде того, что мне открывается, только тихонько смеюсь.

Вижу глянцевую стену небольшого помещения, гладкое место для сидения, накрытое крышкой, торчащую овальную миску и плененных во льду светящихся угрей.

Смеюсь. На миг я пылаю братской любовью к тому, кто создал ледяной драккар.