Хроники семи королевств: Начало конца. Том 2

– То есть не из-за этого твоя улыбка была ядовитее красных мхов? – вампирша решила направить разговор в нужное русло, попутно показав эрудированность в вопросах виверхэльской флоры, такую же фальшивую, как последующий ответ ассасина.

– Это у меня лицо такое, – стараясь не запятнать губы ухмылкой, бросил Рэксволд.

«Несомненно, дело в лице, а не в дурном, отвратительном характере» – хотела сказать Лайла, но только миловидно поморгала и улыбнулась.

– А вообще… – потянувшись в седле, убийца зевнул.

– Кажется, в Эльтароне ты был иного мнения, – донёсся голос Джона сзади. – И какая же от них польза? Кроме жгучего сока, совершенно бесполезного в алхимии, – следопыт поравнялся с ассасином и, взяв покороче поводья, направил на него победоносный взгляд знатока.

– Прям свет клином сошёлся на алхимии… Сразу видно, что вы не местные, – со скукой отмахнулся Рэксволд и замолчал, чем ещё больше заинтересовал обоих собеседников.

– Почему это? – не выдержала вампирша, пристально наблюдая за убийцей.

– Да будет вам известно, – после небольшой паузы с важным видом заговорил Рэксволд, – что там, где есть красные мхи, почти не водится воровского отребья.

– Что-то не улавливаю связи… – Джон приподнял бровь и посмотрел на Лайлу. Судя по озадаченному лицу, она тоже не видела логики в странном умозаключении.

– Я и говорю: не здешние… – с довольным смешком изрёк ассасин.

– Да не томи ты уже, – поудобней усевшись в седле, шутливо возмутился следопыт. – Давай рассказывай: чем твой чудо-мох воров отпугивает.

– Так и быть, – Рэксволд вздохнул, словно каждое слово давалось ему непосильным трудом. – Ну, смотрите… Вот попался такой голубчик на краже скота, и что с ним крестьянину делать? Сдать страже в ближайшем городе – по горным склонам путь не близкий, взять с него – нечего, а убивать за такой проступок – уже преступление.

– Оригинальная традиция, – впечатлённо промолвила Лайла. – После такого позора точно воровать не захочется.

– Ага. Только позор не самое страшное. Это вам не крапива: ноги опухнут так, что дня три никакой сапог не налезет. Начнёшь чесаться и всю кожу на ногтях оставишь.