Космонавт из Богемии

 – Неразумно с твоей стороны снова его игнорировать.

Я запустил бутылку из-под виски дрейфовать, но с куда большим удовольствием расколотил бы ее о стену.

– Сочувствую насчет твоего партнера женского пола. Похоже, ваши социокультурные ритуалы конфликтуют с биологической реальностью.

Я посмотрел на него. Голос был тонкий, похожий на детский, но каждое слово сопровождалось низким рычанием, будто у неисправного радио. Зубы стиснуты в судорожной ухмылке, все глаза моргают одновременно.

– Что это было?

– Прости, что?

– Что ты со мной делал? Я это чувствовал.

– Я путешественник, – ответило существо.

– Доктор Куржак будет в восторге, – заметил я. – Это полностью соответствует его ожиданиям. Переживание старых травм, персонификация страхов, вот ведь сволочь.

– Как бы ты ответил? – спросило оно.

– Никак.

– Да. Твой разум кишит такими ответами. Пусть бурен рек водоворот, но у плотины свой расчет. Так написал один земной поэт.

– Меня мучают газы. Я вымотался.

– Чрезвычайно важно, чтобы мы говорили друг с другом.

– Мне надо поспать, и ты пройдешь. Как боль в животе.

Я выбрался из кресла и поплыл по Коридорам 2 и 3 обратно в свою каюту, где ждала Утроба, космический мешок. У многих чешских детей имелась ее копия, только горизонтальная, спокойно лежавшая на их кроватях. Я пару раз оглянулся – убедиться, что существо следует за мной, все восемь ног плавно гребли туда-сюда, туда-сюда, как весла на древней военной галере. Похоже, оно могло удерживать направление и высоту, невзирая на невесомость, будто не подчинялось законам физики.

Секунду я разглядывал его анатомию во всех подробностях: размер суставов, округлость живота, темную радужку множества глаз, смотревших в одном направлении. Интересно, а могли ли они иначе, обеспечивает ли нервная система контроль над каждым по отдельности? Глаза смотрели на меня, всегда только на меня, и я потряс головой и попросил самого себя прекратить это исследование воображаемой сущности.

Доктор Куржак был экспертом по галлюцинациям – вообще-то, он как-то признался, что мысль о них вызывает у него головокружение.

Он очень старательно объяснял разницу между галлюцинациями – восприятием в отсутствие стимулов, которое тем не менее имеет свойства реального, – и бредом, когда к правильно воспринятым стимулам либо реальности, если так можно выразиться, добавляется дополнительное, искаженное значение. В поисках бредового восприятия, хихикал доктор Куржак, посмотрите на Кафку.