Гибельный дар

Он довольно быстро втянулся в ритм школьной жизни, хотя с учителями чародейских предметов пришлось позаниматься дополнительно, а кое-что и самому почитать. Самой сложной, самой затейливой на вид ему показалась системная и символьная магия, встречавшаяся в расписании чаще всего. А вот «онтологиия и метафизика» в первый момент вызвала его недоумение. Что-то уж чересчур заумное было в этом названии, да и, строго говоря, неуместное для школы. Сперва он не понял в названии урока ни слова. Но, как раз решив позвонить родителям (мобильный телефон ему как раз вернули, следовало же проверить, действительно ли он работает) и поразить их, похвастался именно этим предметом.

Услышал от матери недоуменное: «Вам что, уже философию преподают? В восьмом классе? Странно…» и сам задумался.

Однако к философии (по крайней мере, к тому, как он сам себе ее представлял) суть урока едва ли имела отношение. Учитель – рослый маг с молочно-белыми волосами и красноватыми белками глаз, очень увлекающийся, но при этом придирчиво блюдущий дисциплину – образно и интересно принялся рассказывать о двух мирах, о том, как они сосуществуют, о том, как взаимодействуют между собой и почему, хотя их два, воспринимать их нужно, как единое целое.

Он пообещал, что в течение года поможет ученикам составить цельное представление о мироустройстве, об энергетике Дневной и Ночной стороны и о многом другом, что необходимо для правильного изучения магии.

Преподавание истории показалась Илье куцым, должно быть потому, что он привык к более подробному изложению материала.

Правда, сама по себе учительница ему очень понравилась. Это была поразительно красивая женщина с яркими выразительными глазами, пышными черными волосами, которая и в строгой учительской одежде выглядела изящно, будто на бал собралась. Она показалась юноше подлинным совершенством – и в том, как ходила, и в том, как говорила. За это, да еще за интересное описание быта древних племен Оборотного мира он простил ей и ее уроку все недостатки.

Каждое утро начиналось с занятий по энергоразвитию. Ученики первой ступени собирались в просторной пустой зале, в оформлении которой прослеживалось что-то откровенно-японское (такое, каким его себе представляют европейцы), и в течение получаса в полной тишине, при полном сосредоточении повторяли за госпожой Оринет каждое ее движение.

Чаще всего это были самые обычные жесты, взмахи рук, повороты головы, принятие несложных поз.