Злое наследие

 – Аригис в задумчивости комкал краюшку хлеба. – Но тебя ни за что не отпустят из замка.

Значит, придётся уйти так. Прямо сейчас, потому что в другой раз увольнительной может и не быть. Оружие, конь и деньги при мне, а вещи… Да мир с ними, обойдусь без тряпок.

– Согласен, – подумав, ответил его друг. – Я с тобой. Жалованье мне выплатили за полгода. На первое время хватит.

– Тебе бы подумать дважды. Зачем бросать хорошую устоявшуюся жизнь?

– Ерунда. Я уже подумал. Я тоже должен действовать так, как от меня требует моя выучка.

И лучше нам держаться вместе, это хорошая защита от Годтвера или тех, кто ещё захочет пойти по его дорожке.

– Хм.

– Да-да, подобные претензии заразительны! Могауд (он многому меня учил и много вспоминал о прежних временах) рассказывал, что в прошлый раз, когда такое случилось, сразу с десяток поборников захотели побороться за первенство и за то, чтоб оказаться в числе обладателей большей силы.

– И что выяснилось тогда? Убивая друг друга, поборники действительно становятся сильнее?

– Не обязательно убивать друг друга.

Просто когда нас становится меньше, сила каждого отдельного поборника растёт. Именно магическая, а не физическая. Могауд рассказывал, и его рассказ точен, потому что он ведь застал то время. И высказывал предположение, что король придумал это именно на случай трудных времён, когда бестии начнут убивать поборников, а новые не успеют подрасти. Так хоть оставшиеся окажутся способны на большее.

– То есть Годтвер, в принципе, прав.

Мог бы и раньше сказать прямо. С друзьями надо быть прямолинейными и честными.

– Хочешь сам попробовать побороться за большую долю магии? У тебя определённо больше прав, чем у какого-то там.

– Не хочу. Нет у меня никаких особенных прав.

– Но ведь есть!..

– Нет! Но я хотел бы знать всё, и не ошибиться, оценивая свои перспективы.

– Да, усилия остреборхского поборника будут нам на руку до тех пор, пока он не доберётся до нашей собственной шеи.

– Интересное замечание.

Наглое и ехидное.

Они заказали ещё кровяных колбас, купили хлеба и ветчины, завёрнутой в лепёшку, всё упрятали в сумки, надёжно приторочили поклажу к седлу. Никто не обратил на них внимания, и даже сослуживцы Роннара равнодушно смотрели, как он поворачивает коня в противоположную от замка сторону. Большинству, видимо, было все равно, а остальные, кто проводил его глазами, могли предположить, что солдатик собирается навестить какую-нибудь деревенскую красотку.