Последняя фреска

Широченная улыбка, вспыхивающая по поводу и без, наводит на мысль о лёгкости движений не только телесных, но и душевных. Но интереснее всего руки – изящные, с изумительно подвижными пальцами. Он много курит, при этом пускает колечки необычным способом – углом рта. Возможно, из-за курения его баритон звучит слегка надтреснуто, как потёртая виниловая пластинка. Но во всём остальном – на редкость приятный молодой человек.

– Могу я задать один вопрос? – обратилась Магда к провожатому, когда тот с детским выражением лица уставился на парочку флиртующих голубей.

– Да-да, конечно, – парень встрепенулся и перевёл взгляд на девушку.

– До сегодняшнего дня, – с серьёзным видом заговорила Магдалена, – в моей жизни ещё ни разу не бывало, чтобы я шла домой с незнакомым мужчиной. Не соблаговолит ли таинственный спаситель назвать своё имя, дабы бедная девушка могла прославлять храбреца, вовремя разбудившего её в музее?

«Таинственный спаситель» расхохотался, распугав голубей, которые как раз собирались приступить к делу.

– Винсент, – представился он, на ходу протягивая узкую руку. – Меня зовут Винсент Фишер. А теперь прекрасная незнакомка тоже должна представиться, чтобы музейный спаситель знал, чьё имя будет толкать его на геройские поступки.

– Магдалена Ланц. Можно просто Магда.

Винсент приподнял брови:

– Интересное имя. В наши дни чаще встречаются Лауры да Юлии… Как твоим родителям пришло такое в голову? Я бы их спросил…

– Некого спрашивать, – помрачнела Магда.

– Поразительное совпадение, – пробормотал Винсент. – Извини…

– Пустяки. Я их не знала и знать не хочу.

– Однако…

– Ты, вероятно, вообразил чёрт-те что. Всё просто. Я была младенцем, когда меня подбросили в детский приют, положив в пелёнки сто франков. Вот как высоко оценили моё существование биологические родители. Их не нашли, хотя полиция с ног сбилась. Сам понимаешь, таких маму с папой я в гробу видала.

– И как же тебя зовут друзья? – полюбопытствовал Винсент. – Леной или Магдой?

– Магдой. А тебя?

– Винсом. Но я буду называть тебя Мэг.

Настала очередь Магды удивлённо морщить лоб:

– Почему? Я не против, просто звучит странно. Как-то по-американски…

– А я долго жил в Чикаго, хоть по рождению – коренной базелец.