Последняя фреска

 – Хочешь, в глаз дам?

– Нико, не приставай к человеку и не порть мне вечер, – ласково сказала женщина. – Гиперактивненький ты мой!

– Гипер-пипер, супер-пупер! – завопил мальчишка, отклещился от ноги Бенито и накинулся на Луку: – Дядя Рютти! Проститутти!

– Нико, я тебе подарок принёс, – беспомощно объявил Лука.

– Ур-р-ра! Потому что я хороший, да? Где он?

Мальчишка уставился на «дядю Рютти», хищно оскалив зубы.

– В моей комнате, на столе… Только больше ничего не трогай, ладно? – крикнул он вслед пацану, улепётывавшему по коридору общежития.

– Это… ваш сын? – ошарашенно обратился Бенито к гостье, не спешившей отнимать поданную руку.

– Да, – вздохнула та. – Бедняжка растёт без отца, и ему так не хватает настоящего мужского воспитания…

Последние три слова она произнесла томным грудным голосом. Бенито окончательно растерялся.

– Меня зовут Юлия Вальтер, – гостья продемонстрировала в улыбке все шестьдесят четыре зуба. – А кто вы, очаровательный юноша?

– Бе… Бенито.

Бенито Маринелли, – представился неудачливый донжуан и крепко встряхнул исцелованную руку.

– Воистину, дети – цветы жизни на могилах родителей, – заявила Юлия и, высвободив ладонь, поправила волосы. – Особенно когда под могильным камнем лежат надежды на личное счастье. Лука, друг мой, а где наш милейший Йонас?

– На кухне, готовит суши. Ты ведь любишь суши?

– Обожаю! – в нос протянула Юлия и взяла кавалеров под руки. – Проводите же меня на кухню, мальчики!

– В атаку, на кухню! – выкрикнул Рюттингер, подмигнул Бенито, у которого с лица не сходило выражение «уф, пронесло», и они зашагали вперёд.

Потом комиссар Райнерт неоднократно возвращался к цифровым фотографиям. Он увеличивал их, располагал в разном порядке, рассматривал лица, позы, обстановку… И раздражённо закрывал файлы. Снимки не давали ни единого ответа на бесчисленные вопросы…

Смазливый итальянец производит двойственное впечатление.

С одной стороны, он соответствует представлениям о пылком южанине, не пропускающем ни одну юбку. Набриолиненные волосы в сочетании с накачанными бицепсами наводят на мысль, как этот парень обожает себя, любимого. Движения хищные, взгляд пронзителен. Одним словом, казанова, затесавшийся в студенческую среду. Но иногда он словно забывает о роли бабника и прожигателя жизни. Тогда мы видим совершенно иного человека, нервного, испуганного.