Под созвездием Большого Пса. Полукровка

9

Прошло четыре месяца, как Палкан поселился у Николая. На дворе властвовал ноябрь, зябкие дожди и первые заморозки стали посещать предгорье. Дни стояли пасмурные, но пока что достаточно тёплые. С утра на дворе и всей округе лежал первый снег, выпавший ночью, от этого заметно похолодало. Иногда в минуты вынужденного безделья заметно подросшему щенку доводилось вспоминать о Степане, в такие мгновения тоска посещала его щенячье сердце. И вот прошедшей ночью в такую самую минуту под первым снежком он поковылял вдоль по улице плавно, как лебедь по пруду.

Неспешно двинулся к берегу речки, уселся там на невысоком обрывистом берегу и, задрав продолговатую морду к небесам, невзначай завыл. Мелкие снежинки сыпались вокруг него, создавая лёгкую туманную дымку. Ему всё происходящее казалось таким трогательным, таким нежным, что хотелось продолжать эту звонкую песнь бесконечно. И ещё ему представлялось, что Степан сейчас тоже на берегу реки, вокруг него такая же заснеженная тьма и он, вторя Палкану, тоже воет. Так близки они были в это мгновение, ему вдруг почудилось, что он явно слышит жёсткое и ровное дыхание своего старого хозяина. Деревенское правило таково – когда в одном из дворов какой?нибудь цепной пёс завоет, у него обязательно найдутся компаньоны, и такой они концерт устроят, что утром на работу идут невыспавшиеся люди, выражая «крайними» словами крайнее недовольство. Здесь на берегу реки всё было не так, почему?то оказалось, что у Палкана не нашлось сторонников, видно, и вой его был тоже не собачьим. В этот момент собаки всей округи примолкли, забились по конурам, ни одна не пискнула. Им от страха, наверное, почудилось волчье нашествие на село. Всем известно, что ночи в Средней Азии очень тёмные, особенно безлунные, как эта, но Палкана тьма ничуть не беспокоила. Он видел всё вокруг не хуже, чем днём. Но, увлёкшись своим пением, если так можно назвать волчий вой в глухую ночь посреди спящего села, солист не заметил главного. На этот раз пресловутая темнота случайным образом спасла его от неминуемого увечья. Тяжеленный кирпич, запущенный наугад чьей?то твёрдой рукой на звуки упомянутой нестерпимой арии, практически просто в темноту, пролетел в полуметре от него и шлёпнулся в воду, подняв снопы брызг. А вслед кирпичу посыпалась отборная брань разбуженного воем соседа. Беднягу Палкана с кручи как ветром сдуло. Будучи сообразительным парнем, он не стал выпрашивать второго кирпича, а ограничился первым.