Фильтр

Брызг было столько, что даже меня чуть-чуть намочило. Все наблюдающие просто охнули. Гакон даже раскинул руки в стороны, купаясь в лучах своего величия. Всё вокруг тонуло в криках и аплодисментах. Казалось, нет, и не будет силы более мощной, чем сила Гакона, метнувшего камень до самого неба.

Что мне оставалось делать? Только тонуть в луже собственной злости. Я взял продолговатый плоский камень. Мне казалось, что он будет лететь гораздо дальше, если его правильно кинуть. Я выполнил наклоны к стопам. Мои мышцы должны были сработать как одна пружина.

Механика воздуха должна была сработать в мою пользу. По какой-то причине я чувствовал, что тяжесть камня можно превратить в скорость, если кинуть его боком как бы сквозь воздух.

Я взял камень в руку и начал его крутить вокруг себя. В какой-то момент мне показалось, что я теряю равновесие. Камень выскользнул у меня из рук. И тут случилось невообразимое. Булыжник стал будто бы прыгать по воде. Он пропрыгал до самого берега, ударился о камень и только через прыжок ушёл под воду.

Я не мог поверить глазам. Думаю, никто не мог.

Взрыв криков и хлопков прервал бесконечное молчание. Озеро просто потонуло в криках. Кто-то ужасался. Кто-то восхищался. Кто-то праздновал мою победу. Из-за этого гула было не слышно, что говорил мне Галкей, хлопающий меня по плечу. Гакон злобно играл бровями и скулами, думая, как бы незаметно ретироваться. А Август всё стоял на своём месте, лучезарно мне улыбаясь.

Внезапно я почувствовал ещё одно прикосновение.

Желтоглазые, гибкие словно кошки, литеранки начали оплетать нас с Галкеем и вести куда-то за кусты. Дальше было всё словно в тумане, как будто я переел белены или выпил перестоявший на солнце ягодный нектар. Я чувствовал расслабление членов, но мне хотелось вырваться из этого тела. Мысли путались, и в то же время было ощущение, что я поднимаюсь вверх, и что-то уносит меня в бескрайние просторы.

По телу пробежала дрожь. Потом вдруг возник передо мной лик Феотулы. И тут же растаял. Её взгляд тогда показался мне слегка насмешливым.

Но всё это мне казалось. Тысячи образов виделись мне, пока сотни пальцев оплетали меня. И тут я увидел горизонт. И за горизонтом ничего не было. Вся деревня, леса и реки вокруг неё мне вдруг показались миражом, который растает словно дым, если провести рукой.

И всё заполнилось строчками, строчками, строчками… Я будто бы сам писал великий текст. И скрижали, и мысли, и проверки как будто были частью текста, который писал я.