Клейменая

 – Мне нужно поговорить с вашим вождем.

– С чего ты, жалкий потный вшивый сын геенны, взял, что будем исполнять твои пожелания?! – крикнул раскрасневшийся Орад. Кирс строго взглянул на него и обратился к варвару, продолжающему смотреть на дружину как на сборище младенцев, впервые в жизни взявших в руки мечи.

– Почем мы знаем, что ты не убьешь нашего вождя, барс?

– А вы и не знаете, – все так же невозмутимо ответил незнакомец. – Но я могу дать вам слово. И если в вашем племени мужское слово еще способно отбросить тень на его честь, то вы поверите мне.

– В нашем-то племени мужчины еще способны блюсти свою честь, но, насколько нам известно, у вашего народа уже давно не осталось ничего святого.

– У тебя нет другого способа проверить это. Мы с хранительницей сядем на ее лошадь и поскачем впереди. Если кто-то попытается остановить меня прежде, чем я поговорю с вождем, она умрет. А вместе с ней и большая часть твоего разносортного воинства, столь самонадеянно именующего себя дружиной.

Кирс задумался. Кинни тем временем подобралась к барсу совсем близко. Он, конечно, прекрасно слышал глухой шорох шагов Верда за спиной, но не подавал вида. Девушка бесшумно достала кинжал из-за пояса и досадливо отметила про себя, что ее рана, оказывается, все еще кровоточит.

– Горлица, – мягко сказал варвар, и она замерла. – Убери его от греха подальше, пока вторую руку не порезала.

Кинни сжала зубы от злости.

– Свинья болотная тебе горлица! – яростно крикнул Марри.

Кирс поднял руку, останавливая перебранку.

– Я согласен, варвар, на твои условия. Садитесь вместе с хранительницей на ее лошадь и поезжайте в поселение, а мы последуем за вами.

Айна задрожала, встретив гневный взгляд Кинни. Глаза газели говорили однозначно: не ездить больше строптивой хранительнице к источнику, и уж тем более не танцевать на празднике урожая на будущей седмице – пока не научится владеть кинжалом и отличать врага от друга, не выпустит ее из храма седовласый хранитель.

Кинни тревожно глянула на красивое невозмутимое лицо барса, широкий разворот его плеч, крепкие ноги, и сердце ее дрогнуло, то ли от страха, то ли от ярости – точно она знала только одно: когда варвар поговорит с вождем, он умрет страшной мучительной смертью, из поселения в одиночку не выбраться, барс окажется один, окруженный антилопами, которым его жизнь не нужна. В глазах Кирса был приговор.