Клейменая

Это было самое простое движение, которое знали даже простоволосые девчонки с молочными зубами. Но Риваль, как видно, не подозревал о существовании подобного танца, а потому замер, глядя на газель потемневшими глазами. Когда Кинни опустилась ему на грудь и склонилась к лицу, потерял голову, закрыл глаза и потянулся к ее губам. Вот тут-то и настигла его месть хранительницы. Острый клинок у самого горла мало кого не способен вернуть к действительности. Риваль замер. Кинни хитро улыбнулась.

– Вот тебе, темный варвар, ты повержен.

Он нахмурился, отодвинул ее руку. Кинни заправила кинжал за пояс, встала и отряхнулась.

– Ладно, будем считать, что ничья.

Обернулась к Ривалю. Взъерошенный ее пальцами, он продолжал сидеть в море золотых цветов и задумчиво наблюдать за ней снизу. Ветер играл с его темными волосами. Кинни сглотнула. Похоже, только что она выпустила на волю что-то опасное. Прогнала пугающие мысли и спросила:

– Научишь меня драться так, чтобы никто не смог выбить мой меч?

Он покачал головой.

– Почему?

– Потому что не дело красивой женщине размахивать мечом и бегать в шароварах, – сорвал высокую травинку, зажал ее между зубов. Такой серьезный.

– Я не женщина, – не унималась Кинни. – Я хранительница. Моя обязанность – сохранить храм от врагов.

– Это как посмотреть, – Риваль лег на спину. – У вас тут настоящий кошмар творится. Женщины кинжалы швыряют, мужчины обед варят. Девчонки храм защищают, воины штаны просиживают и чешут языками на какой-то там горе.

– Они не языками чешут, – назидательно исправила Кинни, опускаясь рядом с ним в траву, – а совет держат. Кто ж еще решит, как дальше племени развиваться? Как сражаться учиться?

– Тут не решать надо, а действовать. Явились бы к нам да выбили из своих земель. Так нет, затаились, сидят, ждут. Хотят, чтобы мы сами отдали их что ли?

– А если война будет, – настороженно спросила Кинни, – ты кого убивать будешь? Антилоп или барсов?

– Я не убивать буду, – спокойно ответил Риваль, – а тебя спасать.

Кинни задержала дыхание. Никто ей, безголовой девчонке, угодившей в хранительницы, а потому освобожденной от трудовой повинности нежеланной невесте, еще такого не говорил.

– А что, по-твоему, должна делать женщина? – робко спросила она куда-то в сторону.

От Риваля не укрылось ее смущение. Он едва заметно улыбнулся.