Настоящий оборотень. Одинок ли путник в краю далеком

Стоило закрыть глаза, как меня подняли на ноги и Лита сообщила, что прошёл день с последнего разговора. И пора бы уже взяться за дело, за какое она же и объяснила, а именно сунула мне в руки две палки и попросила следовать за ней. Что я, собственно, и сделал, потихоньку очухиваясь и с сожалением признавая, что прошлое её появление было намного приятнее и буркнувший живот со мной согласился. Но стоило нам выбраться на полянку за домом главы, как об этом перезабылось. Встав в стойку, Лита попросила наблюдать и было зачем.

Девушка право слова была мастерица или заправская воительница, что посвятила себя не одному и даже не двум стилям боя. Что мне и показала, переходя от рваных, колющих движений, к боевому столкновению с ножами, с мечами или к руко-машеству. И уж не знаю, что мне хотели показать, но заметил я только то, что вампирша избегала, долгого и продолжительного столкновения. Все её или их народа, атаки или подходы, работали исключительно, на силе и скорости вампирского рода. И они не утруждали себя, чем-то большим чем пара связок перед отходом и следующим рывков. Конечно, связки били разные и все-таки, что-то коробило. Но стоило той остановиться и спросить," знакомо ли что?", и получить соответствующий ответ, как началась настоящая фантастика, с удивления девушки и её же обострившихся клыков. За которыми и последовало боевое искусство вампиров или рода, в который я попал. Но разобрать в этом, пока не было возможности, ибо все что заполнило следующие пол часа – это страх. Отбросив клинки, Лита закружилась вокруг, и поведение её больше не напоминало людей, как и аура происходящего. Ибо находиться в окружении вампирши, довлевшей над пространством и мной жаждой крови, по-звериному, отсеивая и истребляя мой воображаемый отряд. Не то что было не уютно, а пробирало до дрожи. Но как не странно в памяти всплывали образы, как противостоять той или иной ситуации, отпрыгивала ли вампирша с жертвой или задирала её, я просто знал, как и почему она должно делать одно или другое. А вместе с тем, составлялся и общий принцип действий, с учётом моих сил скатывающийся к бегству. Но больше всего поразило то, что моя клыкастая учительница и сама допускала ошибки, на которые я и указал стоило той умаяться. Вот уж когда почувствовал ужас, к как-то по другому глянувшей на меня подруги, кроваво что ли? Или это налившиеся кровью глаза, так подействовали, что припустил с площадки.