Настоящий оборотень. Одинок ли путник в краю далеком

Но и видом, за одним исключением, они были чуть по надменнее, оно и понятно не жёны ведь. Но и кое чего женственного себя не лишили, а именно, украшений на косы. Если моя со своей косой не заморачивалось, то блондинка, самая стройная и длинноногая из всех, навела нечто невообразимое и в то же время знакомое оплетя голову, но лезвия вплетать у нас отказались, а тут оно было не одно. У рыженькой же было чуть по-другому, её косу опутали заколки, нечто похожее на лепестки. Вот только раскинувшись по всей косе, они далеко отличались от наши заколок, пронизывая заострёнными концами и утопая в косе сантиметров на двадцать каждая.

Но задержался я далеко не на них. От чего в меня недобро стрельнула ревнивыми глазами Лита. А чего еще можно было от меня ожидать, когда тут такое разнообразие. Огня – теплого мягкого, рыженькая была, чуть темнее и полнее подруг, и заметно обжигала или превосходила тех формами. А блондинка была более, своенравна и горделива. И моя все поглощающая тьма, которой искренне не нравилось моё к ним внимание. От чего и пришлось спросить:

– И надолго твои подруги к нам?

Поморщившись сообразив, что я догадался, Лита не стала скрывать:

– Пока не кончится третье состязание. Остались только три клана, и они не пожалеют, сил, умений и даже одаренных, чтобы убрать конкурентов. А так как один из них ты, отец и для тебя не пожалел, сил, – кивнула она на рыженькую, – и одаренных, – на блондинку.

– Да, – удивился я, – и как же их зовут?

Стоило задать вопрос, как все величие вампиров рассыпалось, а с ним и надменное поведение.

Лита зашипела причем на меня, а блондинка, как ни странно, ответила:

– Нам приказано, помогать и подчиняться тебе и потому…

Но не успела она закончить, как первая схватила её и исчезла. А вот рыженькая улыбнулась пошире, опалив меня глазами, и, как ни странно, не черными, не серыми или ало–кровавыми, а обычными голубыми, ответила, поинтересовавшись:

– Зовут меня Риза де Риэсто.

И что же теперь ты будешь делать с этим знанием.

– А чего делать? – покосился я на девушку, – жить. Если с Литой все понятно её обвенчал со мной сам патриарх, сказав её имя и назначив меня опекать, благословив на жизнь. То здесь вы сказали все сами, и просьба присмотреть, не будет ничем большим чем, милой и не продолжительной, дружбой.

На что женщина, а Риза была женщина, лишь улыбнулась:

– Все так, да не совсем.