Настоящий оборотень. Одинок ли путник в краю далеком

Стоило распрощаться с палаткой и осмотреться, как душа занемела, озерцо не походило само на себя, да и не помнилась, стоящая неподалеку деревенька. Что с другого берега виднелась сейчас, как и стиравшие девки и ребятня, тыкавшая в нас пальцами. А чего не тыкать, я и сам горазд. Да только рука не поднималось на них или на деваху, просто обезоруживающе улыбнувшуюся и продемонстрировавшую, внушительный набор клыков. А после и в черное марево, что её окутало. А уж когда она предложила выбираться и вовсе захотелось поплавать в волю, до другого берега не так уж и далеко, с пол километра не больше.

Но удержавшись от бегства, решился выслушать и вампиршу или кто она ещё может быть? Самому– то в голову ничего не лезло. Но она только, поторапливала:

– Вылазь – вылазь. Нам ещё далеко идти, не останавливаться же у людей, пока ты в наших землях. Или решил тут собрата и дожидаться? Так ему все одно к нам возвращаться.

Хмыкнув, не сразу догадавшись о ком она, но припомнив вчерашний заплыв девиц во главе с мужиком, подался на берег.

Не упустив и полный довольства собой или тем, что я послушался взгляд. Мне же, хватило и того, что меня не хотят съесть и люди не разбегались. Ну и конечно, самою малость интересовало и то, где я? Опять же, пока "собрат" не вернулся. О чем и спросил:

– И когда же он собрался вернутся и главное куда?

Улыбнувшись мне, девушка, а теперь она выглядела, как девушка, клыки не сильно выпирали и саван напоминал, что-то этакое, воздушное, подвела черту.

Ну или границы моего тут пребывания, а заодно обеспечив и первую в жизни, далекую и неожиданную за гран поездку:

– Как только договорятся об наших условиях со старшими, так и вернуться. Но тех, сам понимаешь, ещё надо собрать и убедить, а уж чего там в договоре понаворотили мне не ведомо. С другой стороны, нам с тобой, как младшим, в их дела лезть и не надо. Лучше уж наслаждайся моим подарком и землями вампиров, когда бы ещё до них и до нас дорос. Да о себе рассказывать не забывай, раз уж в земли ваши не пустил.

Посмотрев на не заморачивавшуюся и выложившую мне всё, о чем думала, девчушку. Несколько запутался в собственных размышлениях и выводах касательно её. А именно, ощущавшейся силы и животного превосходства, к речам, непоседливости и противоречившей ей, женственности. И она была далеко, не та, чем хвастались бы девчата в свои пятнадцать–восемнадцать лет, да чего там большинству знакомых мне женщин было далеко до такой притягательности.