Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

Тут, похоже, и своих странных маргиналов хватало.

– Что путник будет пить и есть? – осведомился у меня сухопарый мужик с полотенцем, заткнутым за пояс. Возможно, даже сам хозяин этого заведения.

– Что у вас там на обед? – уточнил я, припомнив, что, хотя завтракать мне не довелось, но время уже за полдень, так что придется соответствовать.

– Ветчина и овощи, убоина в горшочках с зеленью, свежий хлеб. Пиво еще не дозрело, но есть приличный сидр. Могу предложить вино.

– Я не планирую напиваться.

Усевшись на свободное место с краю, я отламывал куски от еще теплой лепешки, которую мне принесли сразу, запивал ее сидром и пытался прислушиваться к разговорам. Не слишком-то результативно. Мужчины, обедавшие здесь и одновременно обсуждавшие свои дела, упоминали слишком много понятий, значение которых было мне неизвестно. Все, что я понял, – что тут поблизости есть несколько поселков, что до ближайшего крупного города сравнительно недалеко, что грядет ежегодная ярмарка и что в окрестностях кое-где можно делать деньги, но как и на чем – неясно.

– Ты откуда? – спросил меня сосед, догладывающий баранье ребро.

– Из Мерги. – Назвал тот город, откуда и начал свое путешествие на правах чересчур уж свободного человека.

– Там родился? Ты гладиатор?

– Был гладиатором. – Не спеша отвечать на первый вопрос, я отозвался таким образом, что в воле собеседника было понять меня хоть так, хоть эдак.

– А что вдруг?

– Мне не по нраву выступать.

На меня воззрились со смесью недоумения и иронии. Последнее заинтересовало меня больше. У мужика были повадки человека, понимающего кое-что в жизни. Такие, пройдя огонь и воду, получают право смотреть на окружающих оценивающе – не сверху вниз, нет, скорее видя не только нынешнюю картинку, но и набор картинок из прошлого и вероятного будущего. С такими обычно есть о чем поговорить.

– И чем думаешь заниматься?

– А какие есть варианты? Еще думаю.

– У тебя семья-то есть? – Мужик говорил не торопясь и так же не торопясь допивал свой сидр. Чувствовалось, что разговаривать он со мной будет лишь до тех пор, пока ему этого хочется.

– Нет у меня никого. Я один на свете.

– Это как так?

– Да уж так получилось.

– Хм. – На меня взглянули с любопытством, хотя и любопытство тоже было довольно равнодушное.