Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

Потому что если вытаскивать полурастерзанного, на этом сложатся все. Лучше один, чем все – не находишь?

– Нахожу. Особенно если один – никому не известный парень.

– И это тоже. С группой надо сходить как минимум раза три, чтоб стать ее частью. Чтоб уметь предчувствовать ситуацию. У Имрала есть книжечка с описанием основных типов демонов. Читать-то ты умеешь вряд ли, но хоть изображения посмотри.

– Читать я умею. Но не по-вашему. Впрочем, проблема невелика. Покажешь мне, как что пишется? Тогда я освою сам.

Иллаш покосился на меня с иронией.

– Думаешь, это так легко? Из нас всех читает только Имрал. Но вряд ли у него будет время тебя учить. А книжку все-таки посмотри. Там все понятно.

– Все понятно для опытного человека, – возразил капитан группы. – Эй, Серт, сядь-ка рядом со мной. По-каковски ты умеешь читать?

– На другом языке. Но могу попробовать освоить вашу письменность. Если ты согласишься посидеть со мной, показать мне основные знаки. Какая здесь письменность? Буквенная, иероглифическая, иератическая?

– Чего?.

. Так, смотри сюда. – Имрал вытащил тетрадку, сшитую, как я смог понять, из некоего подобия березы. Страницы были наполнены вязью, в которой я сперва не разглядел концов – орнамент и орнамент. Потом присмотрелся. – Заголовки пропустим. Здесь начинается текст. Видишь вот эту строчку? Здесь написано следующее: «Демон – создание нижнего мира, чье существо пропитано магией и к магии обращено».

– Погоди, у тебя есть еще один такой листок? Не очень нужный? – На протянутом мне куске коры я кончиком ножа записал предложение по-русски.

Наклонился над берестяной тетрадкой. – Где тут границы слов?

Я разглядывал знаки вязи, пытаясь уловить закономерность. Сейчас, спустя время, мне уже под силу было различить, где заканчиваются пределы родного языка и начинается сфера чужого, изученного магическим способом. Чужое наречие со всей логикой образования словесных конструкций, с правилами, которые проистекают из этой логики, – со всем, чем владели уроженцы этого мира, не обремененные излишним образованием, – существовало теперь в моем сознании по своим законам и все рвалось искать аналогии в родном для меня языке.

Тем лучше. Четкость и правильность произношения подправило общение с теми из местных, кто считался здесь довольно образованным.

Теперь я мог примерно представить себе, как выразил бы в письменной форме текст на этом языке, чтобы постараться выделить дополнительно, на что обратить внимание.